Челнок дрожал, двигатели то натужно гудели, то ревели громче, зловеще тряслись раскрепленные ящики с чертовыми зеркалами для этих чертовых дикарей, вновь скрежетала обшивка, и он проклинал ту секунду, когда в его голове родилась эта идиотская мысль о полете в Сибирь. Больше уснуть Майк так и не смог, и вспыхнувший на потолке неярким желтым светом индикатор болезненно ослепил привыкшие к темноте глаза.
– Джеймс! Джеймс! Что это?! – заорал он, толкая старика. – Что-то сломалось, мы падаем!!!
– А? Что?!! – Джеймс дернулся и ударился затянутой в капюшон головой о ящик с грузом. – Где?! Ах, это! Это сигнал о снижении. Мы идем на посадку, нам стоит держаться крепче, чтобы…"
"Внезапно челнок забило крупной дрожью, раздался громкий скрежет, переходящий в хруст рвущегося металла, машина дернулась, словно от удара, и завертелась вокруг своей оси подобно летящей пуле. Майк закричал от ужаса, хватаясь за страховочный ремень, и внутри его тела всё словно рванулось в грудь под действием ускорения падающего вниз челнока. В образовавшейся центрифуге его бросало на стены и ящики, сталкивало с молчащим Джеймсом, било о пол и потолок, несмотря на страховку, и брызгало в лицо чем-то теплым и быстро остывающим. В какой-то момент челнок сотряс мощный удар, Майк потерял сознание, но быстро очнулся от продолжающихся сотрясений и понял, что движение не прекратилось, превратившись из полета в скольжение куда-то вниз. Челнок швыряло от препятствия к препятствию и с размаху било обо что-то, с хрустом проламывая преграду за преградой, и стремительно тащило дальше. Контуженный ударом Майк уже не мог кричать, и подернутое мутной пеленой сознание бешено билось вместе с телом о лежащий рядом окровавленный труп. Скачущий кубарем челнок сотряс ещё один мощнейший удар, раскалывая машину надвое, в лицо ударил яркий свет вперемешку с острыми иглами снежинок, Майка оторвало от стального борта, швыряя куда-то, будто отломившуюся от вентилятора лопасть, и всё вокруг рухнуло в белёсую мглу.
Глава десятая
Жестокая боль в голове заставила его открыть глаза, и Майк застонал, потянувшись рукой к затылку. Капюшон арктического снаряжения оказался разорван и пропитан кровью, но всё ещё находился на своем месте. Майк лежал на груди, уткнувшись лицом в снег, от лицевой маски остались жалкие лохмотья, и кожа на лбу и щеках одеревенела от холода. Продрогшее до костей тело кричало об отказе обогрева, чудом уцелевший термометр показывал минус пятьдесят два по Цельсию. Необходимо найти укрытие, пока не поднялся ветер, мелькнула саднящая болью мысль. На ветру температура резко опустится, и он быстро замерзнет заживо. Майк попытался встать, но сильное головокружение не позволило этого сделать.