Труп вожака, разъяренный медведь, в мгновение превращающий сразу несколько человек в изломанное месиво, и перешедшие в контратаку белые гиганты вызвали в толпе вспышку паники, и Ваххи бросились бежать. Тем, кто находился ближе всех к выходу из ледяного тупика, повезло. Они быстро разбегались по ледовому лабиринту, исчезая из вида взбешенного монстра. Те же из серокожих, что успели прорваться за баррикаду, оказались заперты между медведем и белыми. Они пытались оказать сопротивление, но быстро падали под безжалостными ударами тех, кто ещё несколько минут назад должен был стать их добычей. Несколько Ваххов, пытаясь избежать смерти, бросились под повозки, стремясь проползти под ними сквозь снег и вырваться из окружения. Один из них с разбегу вонзился в снежный покров и пропахал его, зарываясь под сани в ярде от Майка. Их взгляды встретились, и каннибал завопил от страха, увидев перед собой чернокожее лицо, торчащее из-под снега. Он что-то суеверно забормотал, дергая себя за курчавую бороду, выхватил нож и пополз к Майку, не переставая шептать свою молитву.
– Помогите!!! – закричал Майк, понимая, что зарылся слишком глубоко и не может выбраться.
Он попытался нащупать на поясе ледоруб, но снять его с креплений под снегом оказалось непросто, и Майк заорал вновь, что есть силы пытаясь отпрянуть от приближающегося каннибала. Вахха резко отвел назад руку с ножом, собираясь нанести удар, и в его шею вонзился клинок кинжала, пригвождая серокожего к вспаханной снежной толще. Каннибал дернулся и затих.
– Не кричи так громко, гость, я рядом! – Молодая дикарка выдернула кинжал из мертвого тела и быстрыми движениями отерла его об одежду убитого. – Не отвлекай воев от сечи! Вороги разбиты и бегут восвояси, больше тебе ничто не угрожает.
Слева раздался захлебывающийся крик, и Майк в ужасе обернулся. В трех ярдах от первого каннибала под санями бился в конвульсиях ещё один, разбрызгивая кровавые струйки по стерильно-белому снегу. У него на лопатках, вцепившись когтями в плоть, лежала рысь и с хрустом перегрызала ему позвоночник у основания черепа. Дикарка бросила на это жуткое зрелище безразличный взгляд и отвернулась, обращаясь к Майку:
– Ты жив-здоров, гость? Одежу свою не повредил, пока в снегу хоронился? – Она посмотрела на затухающее сражение и добавила: – Топорик-то у тебя вострый, не задел себя ненароком?
– Я… – Майк заставил себя успокоиться. Его била нервная дрожь, сердце бешено колотилось. – Я в порядке… Спасибо, мисс… Как вы успели сюда… я имею в виду, ко мне… под повозку…
– На метле верхом! – усмехнулась девица, не сводя взгляда с силуэта Святогора, огромным прыжком перемахнувшего через разбитую баррикаду в погоне за кем-то из каннибалов.