Автор
В Холоде в ее глазах читатель погружается в мир взаимных обманов и непростых решений между обеспеченной матери и своей дочери-интуристкой. Атмосфера книгу наполняет тихой сдержанностью, сквозь которую просвечивает подспудная ярость и неуловимая припевка свободы.
Он усадил меня на кровать и сдернул с себя свитер. Джинсы, кажется, улетели в коридор. Причем вместе с нижним бельём и носками.
Я начала расст""eгивать пуговицы на своей рубашке.
— Не смей! — рявкнул он на меня, и впился в губы, пока его руки освобождали меня от домашних брючек.
Правда участь рубашки была печальна. Провозившись с первой пуговицей, остальные Йер просто оторвал, резко распахнув полы рубашки.
Я сидела на краю кровати в одном нижнем белье. Чёрное кружево ярко выделялось на белой коже.
— Лис, — сократил он моё имя. — Ты… Ты давно…
— Как давно я не была с мужчиной? — поняла я, о чём он. — Это имеет значение? Сейчас?
— Это не ревность. Это нужно мне! — ответил Йер.
— С начала беременности Алексом. — Честно ответила ему и рассмеялась, видя его ошарашенное лицо.
— Какого чёрта! — выругался он.
— Что? — насторожилась я.
— Я всю жизнь держался подальше от девственниц! И та, которую я хочу до одури и дымящегося члена, оказывается грёбанной девственницей! — навис Йер надо мной.
— У меня есть Алекс, я не могу быть девственницей. — Напомнила ему я.
— Лис, за десять лет… На х@р разговоры! — он начал меня целовать, лишая меня любой возможности соображать.
Пережитый страх и эйфория от нахлынувшего ощущения безопасности смешались в сумасшедший коктейль. Жадность и желание плавили мозги и тело, заставляя льнуть к Йеру как можно ближе, прижиматься к горячему и твёрдому телу, пропитываться его запахом, сливаться в бесконечных поцелуях и вдавливать в его кожу отчего-то ставшими чувствительными когти.
Ровно на пару секунд, пока я не почувствовала руки Йера на своих бёдрах, а его губы и язык внизу.
— Йер! — вскрикнула я, вцепляясь в его волосы.
— Это всё, что я смогу для тебя сделать, моя девочка! — ухмыльнулся он, приподнимая голову.
Неловкость и стыдливость быстро растворились, как и желание свести ноги вместе. Жаркое марево окутало плотной пеленой, не позволяя вынырнуть на поверхность, туда, где царил рассудок. Воздух, врывавшийся небольшими глотками, обжигал горло. Внизу живота появилось тянущее ощущение, заставившее до предела напрячь широко развед""eнные бедра и сжать всё внутри. Хотелось прекратить всё это и умолять не останавливаться одновременно.
