Я твёрдо решил отключить все свои чувства и больше не заморачиваться о правилах морали. Я поступаю по отношению к Олейниковой, как мудак, ввожу ее в заблуждение, даю ложную надежду на любовь? Мне все равно. Совесть? Ее я оставил в Кристининой комнате, когда был готов сорвать с нее платье. С девушки моего друга. С дочери моего отчима.
Мне нужна Оля, чтобы вытравить из головы и из сердца Кристину. Мне нужны Олины губы, чтобы забыть вкус Кристининых. Мне нужны Олины руки, чтобы забыть прикосновения Кристининых."
"Теперь я знаю, что мои чувства к Морозовой взаимны. Думаю, уже давно. То, как она меня целовала, как прижималась ко мне — нельзя подделать. Да и ее слова о том, что она готова расстаться из-за меня с Егором и наплевать на всех окружающих, даже родителей, были искренними. Ее слезы, когда я уходил, тоже были настоящими.
У вселенной просто отменное чувство юмора. Больше всего я мечтал, чтобы мои чувства к Кристине оказались взаимны. А когда это произошло, я оказался не готов. Как там говорят? Бойтесь своих желаний? Именно.
Я мог бы быть с Кристиной, но сам от этого отказался. Осознанно сказал «Нет» той, кого люблю. Почему я так сделал? Наверное, потому что я не такой сильный, как она. Я не могу наплевать на дружбу. Я не могу наплевать на семью. Я не могу наплевать на мнение окружающих.
Черт возьми, я не Скарлетт О’Хара!
А Кристина — да. Она бы через всех переступила, чтобы быть со мной. А потом бы переступила через меня и спокойно уехала в Гарвард.
Я не знаю, что творилось в голове и в сердце Морозовой после той новогодней ночи. Все каникулы я был уверен, что, когда мы с нова встретимся, Кристина будет плеваться в меня ядом в двойном размере. Я ожидал тройную порцию презрения, ненависти и надменности. Я ожидал, что она начнёт плести перед своим отцом интриги, чтобы отменить его свадьбу с моей мамой и выставить нас из их дома.
Но как же я ошибался...
Ничего из этого и близко не было. По одной простой причине — я перестал существовать для Морозовой. Она просто меня больше не видела.
Мы и раньше с ней очень мало общались, но тем не менее она меня замечала, одаривала хоть какими-то эмоциями. Могла за завтраком или ужином с семьей кинуть на меня взгляд, могла о чем-то спросить, в конце концов могла ужалить побольнее, как тогда на кухне, когда она пила вино, а я пришёл сделать чай.
Но больше этого не было. Я наивно все каникулы боялся первой встречи с ней, боялся случайно столкнуться в коридоре второго этажа или на кухне. Думал, что между нами возникнет неловкое молчание, или что Кристина начнёт высказывать мне обиды, обвинять. Я был даже готов к тому, что она меня ударит.
Но я не был готов к тому, что она просто перестанет меня видеть. Она смотрит сквозь меня стеклянными глазами.