«Ну и грубиян», – подумала Анна, глядя, как незнакомец бродит среди полок, точно заснеженный слон в не самой изящной посудной лавке.
Но если Анну поведение незнакомца слегка коробило, то Окен выглядел абсолютно невозмутимым. Он спокойно укладывал в мешок покупки, которые незнакомец швырял ему одну за другой.
– Такая вьюга в июле, а? – бросил он, упаковывая кирку для колки льда. – Откуда она могла взяться?
– С Северной горы, – сухо откликнулся незнакомец.
«Северная гора», – повторила про себя Анна. Если нежданная метель пришла с Северной горы, это может означать только одно. «Значит, Эльза там!» – обрадовалась Анна. Это оказалось именно то, что ей нужно было узнать. Теперь она знает, куда идти. Она поглядела на свою скудную кучку покупок. Да уж, с этим она вряд ли туда доберется. Тем временем голоса в лавке зазвучали громче, и Анна поглядела на мужчин. Окен показывал четыре пальца.
– Сорок? – переспросил заснеженный, тряся головой. – Нет. Десять.
Окен и слышать ничего не хотел.
– Так не пойдет, – пожал он плечами. – Это же товар из зимнего ассортимента, а где спрос, там и цена соответствующая.
Анна готова была поклясться, что своими глазами видела, как от незнакомца повалил пар, когда стало ясно, что Окен уступать не собирается. Потом он встряхнулся, как вылезшая из воды собака. Когда снег и ледышки немного осыпались, ее глазам предстал молодой парень, от силы на несколько лет старше ее самой, с румяными щеками и густыми светлыми волосами. На нем была серая, отороченная мехом куртка и толстый вязаный свитер – сильно поношенный, но очень, очень уютный, как была вынуждена признать Анна.
– Хочешь потолковать о спросе и предложении? – буркнул он. – Я зарабатываю на жизнь продажей льда. – И он ткнул пальцем в сторону окна.
Проследив за его жестом, Анна увидела за окном сани, нагруженные ледяными брусками, которые уже припорошило снегом. В сани был запряжен северный олень. «Теперь понятно, откуда этот запах», – подумала Анна, приподняв бровь.
– О-о, ну, тогда плохи твои дела, – протянула Анна. – Сейчас этого добра… – Она умолкла, когда парень пригвоздил ее мрачным взглядом. – То есть… сочувствую, – смущенно кашлянула она, внезапно преисполнившись жалостью к незнакомцу.
Окен, однако, никакого сочувствия явно не испытывал.
– Ровно сорок. Но готов включить в эту цену посещение сауны Окена. – Он указал на дверь с запотевшим окошком в другом конце лавки. Впрочем, даже сквозь пар было видно, что сауна занята: внутри парилась целая семья. Анна неловко помахала им и торопливо отвела глаза. Теперь идея попариться уже не казалась такой заманчивой, как вначале.
– У меня только десять, – буркнул парень, протягивая продавцу монеты.