Я просыпалась на мягкой кроватке, но не сразу поняла, где я находилась. Вдруг очутилась в открытом море, пытаясь скрыть страх и изумление. Спасательный круг был уже далеко за пределами моего поля зрения, когда подплывал неприятно рыкавший мужчина. Я отреагировала несдержанно, ставки на других спасателях. Внезапное нападение пробуждало тревогу и бдительность в этом холодном море....
— Красиво, — произнёс Бруно, рассматривая прижатый к полу, пока ещё короткий браслет.
— Спасибо.
— Что это?
— Так… украшение, браслет на руку. Некоторые народы использовали фенечки как символ дружбы — после обмена фенечками люди считались назваными братьями. У других такое украшение отгоняло злых духов."
"— А ты для чего плетёшь?
— Подарок, — улыбнулась любопытному мужчине, — тебе подарю, пусть защищает от бед и приносит удачу.
— Спасибо, — сиплым голосом, поблагодарил Бруно, с ошеломлённым лицом покидая мой закуток, который стал мне почти домом.
Разделённый небольшой перегородкой, с невысоким топчаном, тремя шкурами и мешком со сменными вещами, да меня можно было назвать вполне зажиточной.
Но, как бы это не печально звучало, мысли о комфорте, о безопасности не покидали меня ни на минуту, напуганная сведениями о наползающих не земли Хальгорда ледниках, я всё чаще поглядывала в сторону тёплых стран, но, к сожалению, не обладала нужными сведениями.
Ещё пять дней пути… и если первые дни у меня было хоть что-то похоже на морскую болезнь, то сейчас я почти как настоящий морской волк, проворно передвигалась по палубе.
— Эвелин! — взревел Матс, отдавая проигранный бутыль с вином, — не буду больше с тобой играть.
— Хм, — усмехнулась, довольно потирая руки, — зря, я тебя могу научить, как не проигрывать Ульву.
— У меня нечего ставить, — буркнул мужчина, сбегая от меня не оглядываясь.
— Ты скоро всех воинов голыми оставишь, — ухмыльнулся Хальгорд, — они отказываются с тобой играть и просят выбросить тебя за борт.
— Да? — воскликнула, удивлённо приподняв бровь, — тогда они останутся без вкусных лепёшек с мясом.
— Только это их и останавливает, — расхохотался конунг, впервые за долгое время.
Груз, лежащий на его плечах и ответственность за людей давила и мужчина с приближением к намеченной цели, с каждым днём всё больше погружался в себя.
Воины старались обходить его стороной и только Бруно и Свейн, говорили с конунгом. Я, же украдкой наблюдая за Хальгордом, прониклась странным сочувствием к мужчине. Да грозный, но не жестокий. Смелый, ответственный, беспокоящийся о благе своего народа.
