В темном и напуганном доме доносятся голоса, а Наташка сомневается в безопасности выйти. Опорачиваясь на старое кресло, героиня решительно встает, заставляя подругу прокомментировать опасность свирепым фырком и предостережением о бабке Соне.
"Оспорить завещание
Пролог
Пролог
— Слышишь?
— Нет.
— Плачет кто-то.
— За окном только ветер завывает, может с калитки снова крючок слетел, вот её и мотыляет, — вполголоса проговорила подруга, тоже прислушиваясь.
— Нет, калитка скрипит, а из сада доносится то ли мяуканье, то ли плач ребёнка, — возразила, поднимаясь со старого, местами протёртого кресла.
— И ты собралась идти туда? — с недоумением пробормотала Наташка, тоже поднимаясь за мной следом, — там дождина такой зарядил и ночь уже на дворе.
— Ты можешь не ходить за мной.
— Ага, так я тебя и отпустила из дома одну, — фыркнула подружка, предостерегающе добавив, — бабка Соня на днях говорила, что в этой деревне лет сто назад жила страшная ведьма, которая завидовала юным девушкам и выпивала из них жизнь, чтобы омолодиться.
— Кхм… — подавилась смешком, надевая галоши, — ты себя к молодым приписываешь?
— Конечно, всего-то сорок годиков, я может, ещё замуж хочу выйти, чтобы платье белое и принц на коне, — заявила Наташа, накидывая куртку.
— Угу, а Димку куда денешь? Он, между прочим, тебя уже более двадцати лет терпит, — рассмеялась я, запахиваясь в куртку поплотней.
— Так, за за него и выйду, тем более выбора у него всё равно нет.
— Я просто восхищаюсь твоим мужем, как он терпит тебя такую.
— Мучается и терпит, — хмыкнула егоза, тут же вздрогнув от пронизывающего ветра, который чуть не сдул нас назад в дом моей бабули, — что так холодно-то? Ведь июль месяц на дворе, может и правда ведьма бушует.
— Ты бы поменьше слушала эту бабку Соню, сколько себя помню, всегда сказки рассказывала.
— Так, ты ты ж сама ведьма, — заливисто рассмеялась Наташка, — нельзя в сорок выглядеть на двадцать.
— Ага, ещё скажи на пятнадцать, — усмехнулась я, резко остановившись, — опять, слышишь?
— Да, кажется, оттуда звук идёт, но на плач не похоже.
— В том углу, кроме старой берёзы и нет ничего, — пробурчала я, чувствуя, что куртка нисколько не помогла укрыться от дождя.
— Этот та, что давно высохла? Ты её до сих пор не спилила.
— Жалко, — неопределённо пожала плечами, будто Наташка могла увидеть, меня в этой кромешной мгле, — там столик со скамейкой ещё стоит, мы с бабулей и мамой частенько чаёвничали под ней.
— Угу, лет нцать назад… слышишь, громче, кажись стало.
— Да, немного пройти осталось, за яблоней та берёзка, — подтвердила, пробираясь через заросли кустов малины, выругалась, — колючая паразитка.
— И высокая, щеку разодрала дрянь такая.
