В темном и напуганном доме доносятся голоса, а Наташка сомневается в безопасности выйти. Опорачиваясь на старое кресло, героиня решительно встает, заставляя подругу прокомментировать опасность свирепым фырком и предостережением о бабке Соне.
Не открывая глаз, смахнула с лица капли дождя мокрыми же руками и ворчливо прошипела:
— Наташ, я понимаю, что вес у меня не маленький, но хоть волоком ты меня могла дотащить хотя бы до того же сарая, я промокну вся, заболею, а выхаживать меня тебе придётся."
"— Госпожа! Вы живы! — воскликнуло надо мной нежным голоском, на мгновение дезориентировав меня.
— Хм… Натах, это я тебя так придавила? — растерянно пробормотала, чуть приоткрыв один глаз, потрясённо уставилась на потолок с облупленной краской и в лепнине.
— Госпожа, вставайте, пол холодный, — пропищал всё тот же голосок, приподнимая меня за плечи.
— Подожди, — остановила пока ещё невидимую помощницу, зажмурившись, я схватилась за виски, пытаясь унять головокружение.
— Госпожа, может воды?
— Может, — согласилась, осторожно открывая глаза, я продолжила удивляться. Просторный холл, облезшие стены, пол выложен некогда красивой плиткой, сейчас был весь в трещинах, засыпан мусором, ветками, листьями и песком.
— Вот госпожа Эмма, — пробормотало эфемерное существо, приземляясь рядом со мной на колени, оно поднесло щербатую чашку к моему рту.
— Спасибо, — поблагодарила, прежде чем сделать глоток, настороженно принюхалась.
— Госпожа, боги милостивы, — всхлипнула девушка лет пятнадцати, маленькая тоненькая как тростиночка, смахивая синюшными руками слезы с впалых щёк, — вы как дышать перестали, я думала всё, осталась одна в этом мире.
— Угу, — промычала, продолжая пить мелкими глотками ледяную, но очень вкусную воду, лихорадочно соображая, куда меня занесло.
То, что всё вокруг меня по-настоящему я не сомневалась. Вода в кружке мокрая, боль в ноге неподдельная и даже листья, ползающие по полу от сквозняка, тоже взаправдашние.
