Я просыпалась на мягкой кроватке, но не сразу поняла, где я находилась. Вдруг очутилась в открытом море, пытаясь скрыть страх и изумление. Спасательный круг был уже далеко за пределами моего поля зрения, когда подплывал неприятно рыкавший мужчина. Я отреагировала несдержанно, ставки на других спасателях. Внезапное нападение пробуждало тревогу и бдительность в этом холодном море....
Папа любил смотреть разные передачи на тему исторических достижений и каждый вечер за ужином, хоть мама и бурчала на него, мы просвещались. И по-моему, в одной из передач рассказывали, что процесс выварки соли был очень сложным и длился не менее тридцати часов.
А ещё солевар должен был обладать большим опытом, чтобы получить из соляного раствора качественную соль, иначе она будет с ненужными примесями и горчить. Выпарить морскую воду, до загустения, дождавшись образования на дне ёмкости соляных хлопьев, вроде бы просто, но нужны дрова… много или торф, уголь, а у нас его нет.
Можно, конечно, выпаривать естественным путём, соорудить «солнечные солеварни» высушивая морскую воду или вымораживать, при низкой температуре насыщенный солью раствор оседает, а более пресная вода на поверхности покрывается коркой льда. Снимая лёд и повторяя так несколько раз, можно получить высокую концентрацию раствора, которую путём сушки преобразовать в соль.
— Идём? — прервал мои мысли Свейн и Матс, — посмотрим, что на этот раз предлагают ярлы и конунги.
— Да, посмотрим, что здесь предлагают, — улыбнулась мужчинам, взявшие на себя роль экскурсоводов.
Гуляя между рядов, я с тоской рассматривала те же меха, оружие, ткани, всё то, что привезли и мы. Ну разве что ещё был в больших мешках ячмень, маленьких соль, в деревянных бочонках мёд.
На низких лотках лежали украшения, сделанные из зубов животных, железа и дерева, всё довольно грубое и массивное. Там же лежали маленькие ножи, гребни, ножницы, иголки.
— Сколько просишь? — стребовал Матс, заметив мой интерес к нему.
— Дорого, у купца взял, заходившего позапрошлом годом, — ответил мужчина, лет так пятьдесят с круглым животиком, лицо в шрамах смотрелось очень грозно, а за спиной висел небольшой топор.
— Ты скажи сколько? — рыкнул Свейн, поторопив лавочника, у которого забегал взгляд, мужчина явно просчитывал в уме, как бы не прогадать.
— Пять золотых, — выпалил он, спустя минуту и замер в ожидании.
— За эти? — презрительно воскликнул Матс, подхватывая меня под руку, повёл дальше.
— Однако, — хмыкнула я, понимая, что наша община на бусах должна жить в достатке и не знать голода, а если нам удастся изготавливать ещё и посуду, на золоте есть будем.
