Первое сентября. Снова ожидание нового учебного года сменилось тоской и грустью, словно окна в школьном здании застыли в прохладе. Моя щека покрылась слезинкой, но горечь не так легко смирилась с новым учебным годом.
Он подошел к столу, забрал бутылку, ставшую виновницей устроенного нами беспредела, и исчез через пространственный портал. Впрочем, как и появился. С моих губ тут же слетел вздох облегчения. Я наконец-то могла расслабиться.
— Первый учебный день, а я уже успела отличиться. Не далеко ушла от Говарда… — вспомнился мне внезапно бывший жених. Интересно, так в чем все-таки заключается наказание? Ждать осталось недолго, всего-то до завтрашнего вечера, но нещадно поедающее меня любопытство обещало оставить от тела лишь кости.
Я набралась храбрости и направилась к подруге, чтобы сообщить о наказании. Стоило поднести руку к двери, как она широко распахнулась. Скорее всего, Берта постоянно прислушивалась к звукам за стеной, с нетерпением ожидала моего появления, вернее, вынесенного нам обеим вердикта. Я спешно переступила через порог и двинулась вглубь комнаты.
— Сильно кричал? Хоть не отчислил? — обеспокоенно спросила заметно побледневшая подруга. Поди, перенервничала бедняжка, сидя одна в неизвестности, тем временем как меня отчитывали по полной за собственную глупость.
— Не совсем. Нам обеим назначена отработка, — виновато глянула я на подругу и в который раз за вечер понуро опустила голову. На душе скребли кошки.
В серых глазах Берты вновь поселилась тревога. Она облизнула вмиг пересохшие от волнения губы и еле слышно прошептала:
— Какое?
Казалось, подруга даже задержала дыхание в ожидании вердикта, поскольку ее грудь перестала вздыматься.
— На твою долю выпала библиотека.
— Сколько? — спросила она, едва облегченно выдохнула, однако голос от напряжения все же дрогнул.
— Чего? — недоуменно уставилась я на соседку. Мы словно на разных языках разговаривали.
— Сколько продлится наказание? Месяц-два?
— Один день, — поспешила ее успокоить, и Берта тут же прыснула со смеху.
— Один день? Да ты шутишь! — от заливистого хохота у нее даже слезы на глазах проступили, которые она начала вытирать тыльной стороной ладони.
— Что тебя так развеселило? — странное поведение соседки весьма озадачило меня. Не сурия ли тому виной?
— Да так, ничего, — отмахнулась подруга, пытаясь успокоиться. — Ну, а тебе какое? — сложилось впечатление, что этот вопрос прозвучал с издевкой.
— Не знаю. Не поняла толком. То печенье упомянул, то про свое присутствие, — пробубнила я себе под нос, однако она прекрасно все расслышала.
