Первое сентября. Снова ожидание нового учебного года сменилось тоской и грустью, словно окна в школьном здании застыли в прохладе. Моя щека покрылась слезинкой, но горечь не так легко смирилась с новым учебным годом.
Да и у тебя теперь каждый вечер занят, — я приняла его слова на свой счет, словно одна была во всем виновата.
— А что мне оставалось делать? Сидеть и мило ему улыбаться? — со злостью выпалила на одном дыхание.
— Неужели, думаешь, это выход из ситуации? Позволь им успокоиться, — вкрадчивым голосом заговорил Ингрэм.
Неужели он не понимал, что если мои родители что-то затеяли, то уже не откажутся от этого в ближайшие несколько месяцев?! Следовало действовать, а не мириться с предстоящей участью.
— Как там Обжорка поживает? — немного неуверенно начала я, чтобы в очередной раз перевести беседу в другое русло.
— Теперь уже получше, — несомненно, милый все понял и решил отложить разговор до лучшего часа.
— Он заболел? — взволнованно спросила, чувствуя, как ладони покрыл холодный пот, а сердце забилось столь часто, что едва не выпрыгивало из груди.
— Нет. Просто скучал по тебе сильно, — ровным голосом произнес Ингрэм, словно его совсем не задевала ни моя тоска, ни любимого енота.
— Отпусти его ко мне, прошу, — с мольбой посмотрела на любимого некроманта.
— Эми, он только начал привыкать к твоему отсутствию, — с толикой недовольства возразил некромант.
— Хорошо, — низко опустила голову, не желая больше ему перечить и спрятать проступившие от обиды слезы.
После мы не касались ни одной из тем, которая была или ему, или мне неприятна. Когда часы показывали начало десятого, Ингрэм твердым голосом заявил:
— Мне пора.
Мое сердце сперва сжалось в болезненном спазме, а после и вовсе замерло.
— Угу, — только и изрекла я, поскольку в горле образовался тугой ком.
Еще чуточку понежившись в его объятиях, все же поднялась на ноги и подошла к столу, чтобы положить ему с собой почти все печенье, оставив себе лишь пару штучек. Хоть Берте и отнесла немного, собиралась пригласить ее утром на кофе.
— Не скучай, — проговорил Ингрэм на прощание и прижался своими губами к моим в приятном долгом поцелуе. — Люблю тебя. Спокойной ночи!
— И я. Спокойной ночи, — постаралась произнести бодрым голосом, чтобы скрыть свое истинное состояние.
Неудержимо хотелось разрыдаться, попросить его остаться еще ненадолго, но с моих губ не слетело ни единого звука, и Ингрэм ушел. Мне ничего не оставалось, кроме как в тоске дожидаться следующей встречи.
Я уже дремала, когда почувствовала, как прогнулся матрас под чьим-то весом. В голове тут же лихорадочно забилась мысль: «Обжорка!», но быстро отмела ее. Некромант же сказал «нет», значит, так тому и быть.
