Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Она вдруг резко обернулась, и я едва не отпрыгнула от окна — она посмотрела чётко на меня.
Пришлось мне спешно покинуть отделение Дани и ждать новой возможности попасть туда.
Я даже звонила Назару, который уже выписался из больницы, и просила помочь мне попасть к его брату. Он мою затею не поддержал, сказав то, что мне уже говорил врач: их мама против посещений Дани. Помогать мне Назар, который, очевидно, был обижен на меня из-за того, что выбрала брата, а не его самого, не стал. Пришлось оставить и эту затею.
И только перед самой выпиской я снова попытала удачу: в палате и возле неё никого не было. Я потянула ручку двери на себя и очутилась внутри.
Сердце так и билось в груди как сумасшедшее.
Парень спал. Он не сразу услышал, что уже не один в палате. Но когда уловил шорох возле него и мои шаги, открыл глаза и повернул голову.
Мы встретились глазами и оба замерли. В этот миг словно весь мир замер вместе с нами. Как же я по нему соскучилась! Как я переживала. Мне так хотелось обнять его… Почувствовать тепло его губ, услышать, как бьётся его сердце в груди — значит, он жив! Я отчаянно нуждалась в том, чтобы ощущать его тактильно.
— Даня… Данечка… — протянула я руки к нему.
Я словно отмерла и почти побежала к нему, но едва очутилась рядом, Даня просто отвернулся от меня.
Улыбка сошла с моего лица.
— Уходи, — услышала я, и моё сердце словно разлетелось на мелкие осколки.
Нет. Не может быть. Я даже потрясла головой.
Не мог Даня меня прогнать. Мне послышалось, наверное…
— Даня, я…
— Я сказал — проваливай, — грубо перебил он меня.
— Ты меня гонишь? — прошептала я, ощущая, как горло словно сжимает чья-то холодная сильная рука, не давая дышать.
— Бэмби, — повернулся он ко мне. — Ты глухая или глупая? Вали отсюда. Кто тебя вообще сюда звал и пустил?
83.
Несмотря на обидные слова я сделала шаг к нему. Что-то во мне сопротивлялось этим колкостям и грубостям.
— Ты меня гонишь, потому что знаешь, что не можешь встать? Это временно. Я знаю.
— Тебя это не касается, — проворчал он.
— Как не касается, Дань? — спросила я. — Я же переживаю. Мне так плохо было, пока я не знала, жив ли ты… Места не находила себе, искала возможность получить о тебе хоть весточку, взглянуть на тебя. А ты…гонишь меня.
— Я жив. Только не очень здоров и полноценен.
— Это неважно, — твёрдо заявила я, имея в виду, конечно, его недуг. Какой же я друг, если бросила бы его из-за увечья? Он же жив. Он есть. Мне большего и не надо.
