Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Главное, что он дышит, его сердце бьётся и он может со мной говорить. Пусть даже и такие грубости, которых я не заслуживаю.
Неужели он меня винит тоже в аварии? Но я-то тут причем?
— Ну, всё? Посмотрела? — сузил он глаза. — Вон там дверь. Закрой её, пожалуйста, с обратной стороны, Кострова. Я спать хочу.
— Я слышала ведь. И помню, — смотрела я прямо на него, а он опустил голову.
— Что ты помнишь? — тихо спросил он.
— Слова.
— Какие?
— Я люблю тебя, Бэмби… — прошептала я, едва сдерживая слёзы. Ну что случилось? Почему он вот так со мной? Что я уже успела натворить? Мне ведь плохо без него, неужели он не понимает?
Даня вскинул голову и глянул на меня глазами, полными ярости.
— Я сказал: пошла вон отсюда. И чтобы я больше тебя тут не видел.
Тут мои нервы сдали.
В самое сердце словно кол вбили. Оно словно застыло, а потом разлетелось на мелкие осколки, как разбитое стекло."
"Я сначала попятилась от него, затем развернулась и бросилась из палаты.
Но сразу за дверью, буквально метров через десять, я столкнулась с мамой Даниила…
— А ну-ка, стой, — ухватила она меня за руку и отвела в сторону.
Она смотрела на меня внимательно и недовольно, такими же карими глазами, как у её сына, и с похожим выражением.
— Я? Да. А что? — спросила я.
— Так это ты была…
— Где?
— На мотоцикле с Даней.
— Да, я.
— И что же ты тут делала, позволь узнать? — сузила она глаза также, как недавно её сын.
— Хотела навестить Даню…
— Значит, так, девочка, — окинула она меня презрительным взглядом и небрежно бросила мою руку, словно я была каким-то мусором.
— Нет, — твёрдо ответила я. — Не забуду.
— Что? — обалдело уставилась на меня мама Дани. — Что ты сказала? Как ТЫ смеешь перечить МНЕ?
— Смею, — вскинула я голову. — Я не знаю, что вы там себе вбили в голову, и что наговорили сыну, но я ни в чём перед ним не виновата. И я не оставлю его. Я люблю Даню, А он — любит меня, хотите вы этого или нет.
— Да-а? — усмехнулась она. — Ну, тешь себя надеждами, тешь.
— Я не оступлюсь, ясно? — заявила я.
Откуда только смелость во мне взялась…
Но почему она нам указывает? Даже если она мама Дани, разве она может нам приказывать, что делать? Мать ведь наоборот должна чувствовать, как я дорога её сыну. Он гонит меня, да, я ещё не поняла — почему, но этому точно есть какая-то причина, и я её обязательно выясню.
