Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Зачем я полез к ней целоваться?
С ума, что ли, сошёл уже?
Я хотел поцеловать Бэмби?
“Ну ладно себе-то брехать, Дан, — где-то на краю сознания забрюзжал мой внутренний голос. — Хотел, хотел!”
Я чуть не заскрипел зубами от злости и нервно стянул с себя футболку, тоже небрежно бросив её на лавку и злобно схватился за штаны.
Хотел, чёрт побери, хотел.
Мы так неожиданно упали, и я оказался с ней рядом, подмяв её под себя…
Что крыша куда-то поехала. Мозг напрочь отключился, остался только инстинкт. И ему очень нравилась Агния: её мягкое женственное тело, огромные синие глаза, сладковатый запах, словно она постоянно ест конфеты, дрожащие от волнения губы…
Мне жуть как хотелось узнать их вкус и насколько они нежные… Как сама девчонка.
Так сильно хотелось, что я перестал вообще отдавать себе отчёта и просто поддался порыву…
И она просто отвернулась.
Не хотела этого поцелуя. Я ей противен…
Это оказалось неожиданно горько, словно я глотнул из канистры бензина.
Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь ей нравлюсь не я, а Назар, и ничего с тех пор явно не изменилось.
Переоделся в своё, собрал вещи в рюкзак и стал ждать, когда Агния уйдёт. Что-то она тоже не торопится. Наверное, как и я, просто боится снова перечесься. Но спустя время я всё же услышал негромкие шаги, словно кошка пробежала рядом с раздевалкой, а не девушка.
Тогда я тоже взял рюкзак и вышел наконец в зал.
По дороге домой я всё думал, не стоит ли мне отказаться от этой затеи с дневником.
Отдать тетрадь девчонке, и пусть делает с ним и со своим Назаром всё, что хочет.
А потом в голове появилась картинка, от которой я даже остановился на месте, так и не дойдя из такси до крыльца дома.
Назар упал с ней тоже. Он потянулся к ней за поцелуем. Она не отвернулась, как от меня, а позволила ему себя поцеловать. Ответила, обвила руками его шею, и целовала его…
Зубы так и сжались сами собой, как и кулаки.
Неужели я втрескался в Бэмби?
Когда я успел?
Но я ревную.
Что ж… Тогда мы продолжаем.
Мне фигово, значит, и тебе, Бэмби, тоже будет фигово.
31.
Как ни старался я не думать о губах Бэмби и о ней в моих руках, уснуть этой ночью так и не смог.
Руки сами собой потянулись к моему блокноту, куда я записываю рифмы. Потом сочиняю песни для нашей музыкальной группы.
