Интересно, скоро он отрубится?
Макс неуверенно поднял ногу, слегка качнулся и торопливо шагнул к дивану. Снова отпил воды. Пиппа знала, что у него сильно кружится голова. Она испытывала то же самое год назад, когда Бекка подсыпала ей отраву, хотя в гораздо большей дозировке. Тогда ее накрыло свинцовой тяжестью, и возникло такое чувство, будто разум отделяется от тела. Скоро Макс перестанет чувствовать под собой ноги.
Интересно, о чем он думает, сняв игру с паузы и снова принявшись палить во все стороны из укрытия за полуразрушенной стеной? Может, о том, что голова кружится из-за недавней оплеухи? Он, наверное, чувствует неимоверную усталость, глаза закрываются сами собой, и Макс говорит себе, что надо выспаться. Он еще не знает, что как только заснет, то выйдет из дома и убьет человека.
Макс опустил голову на подголовник дивана, где лежал пакет горошка. Пиппа не видела его лица, но глаза, вероятно, еще были открыты, потому что он по-прежнему стрелял.
Экранный персонаж двигался вяло, мир дергался и носился вокруг него бешеными кругами: Макс терял контроль над пальцами.
Пиппа затаилась, переводя взгляд с дивана на телевизор.
Ждать. Надо ждать.
Она глянула на часы. Минуты стремительно убегали.
Наконец оба объекта наблюдения замерли. Макс растянулся на диване, уронив голову на подлокотник, а персонаж на экране застыл посреди поля боя, и его полоска жизни иссякала по мере того, как он получал удар за ударом.
«Убит», — сообщила игра, переходя на экран загрузки. Макс не отреагировал, даже не дернулся.
Сейчас 21:17; прошло двадцать минут с той поры, как он впервые выпил воды с наркотиком.
Пиппа не знала, крепко ли он уснул. Из шкафа под лестницей мало что было видно. Если она покинет укрытие, но окажется, что Макс не спит, ей конец."
"Она осторожно толкнула решетчатую дверцу шкафа, приоткрыв ее на несколько сантиметров. Огляделась в поисках чего-нибудь маленького и увидела пылесос, длинный провод которого был обмотан вокруг корпуса. Годится. Пиппа размотала часть провода и покрепче взялась за него, чтобы тут же втянуть обратно и закрыть дверцу шкафа, если Макс вдруг дернется.
Потом бросила вилку в сторону гостиной. Та, загремев, трижды ударилась о половицы и со свистом втянулась обратно в корпус.
Макс не шелохнулся, он неподвижно лежал на диване.
Уснул.
Пиппа вернула тяжелый пылесос на место; он громыхнул, стукнувшись о пол, но Макс по-прежнему не двигался. Пиппа выбралась из шкафа и прикрыла за собой дверцу.
Макс лежал, прижимаясь щекой к жесткой обивке, из груди с тихим свистом вырывалось дыхание. Дышит, уже хорошо.
Пиппа подошла к кофейному столику. Волосы на затылке ощутимо вставали дыбом. Было такое чувство, словно Макс следит за ней даже сквозь опущенные веки. Вокруг одного глаза наливался синяк.