Автор
Пиппа ставила все под контроль, даже мертвые глаза, которые казались живыми в каждом зеркале и каждом взгляде. Каждая тень на улице — это могильный холодок, пронизывающий душу, как смерть, но не убивающая ее. Теперь они видели его тоже — мертвые глаза на её собственном лице....
— Агент Рави явился, к исполнению обязанностей бойфренда готов!
— Привет, агент Рави, — отозвалась Пиппа."
"Стекло запотело от ее дыхания. Губы упрямо растягивались в улыбке.
— Понятно, — протянул он. — Даже не оглянулась и не посмотрела. Не обняла, не поцеловала. Не сказала: «О, Рави, дорогой, ты так красив нынче утром, от тебя вкусно пахнет». О, Пиппа, милая, ты очень внимательна. Купил новый дезодорант. — Повисла пауза. — Нет, серьезно. Что ты делаешь? Ты вообще меня слышишь? Или я призрак? Ау?
— Прости, — сказала она, глядя перед собой.
— Что?
— Смотрю на дорожку, — повторила она собственному отражению.
Матрас рядом с ней прогнулся, и сила гравитации потянула Пиппу в сторону. Рави встал на колени, оперся о подоконник и тоже, как Пиппа, уставился в окно.
— На что смотришь? — спросил он.
Она рискнула украдкой бросить на него взгляд и увидела, как солнце блестит в его глазах.
— На… на птиц. На голубей. Я рассыпала хлебные крошки перед домом, на том самом месте, где нашла мертвых птиц.
— Молодец, — в замешательстве кивнул Рави. — А зачем?
Она ткнула его локтем. Разве не понятно?
— Затем, — начала она, выразительно подчеркивая каждое слово, — что хочу доказать ошибку Хокинса. Это не кошки. Я приготовила для них идеальную приманку. Кошки ведь любят ветчину? Хокинс не прав, я не сумасшедшая.
Пиппу разбудил яркий свет, проникавший сквозь щели в занавесках. Спросонья в медикаментозном дурмане ей в голову пришла гениальная мысль провести эксперимент, но теперь, глядя на Рави, Пиппа засомневалась, что это было хорошей идеей.
— Эй, — тихо, почти шепотом позвал Рави.
Пиппа не слышала, что он сказал дальше: в небе мелькнул темный силуэт, отбросивший на дорожку крылатую тень. Птица спикировала вниз, приземлилась на сучковатые ноги и начала клевать хлеб.
— Не то, — вздохнула она.
— Одна сорока — к печали, — вспомнил Рави детский стишок.
— Уж печали-то в Литтл-Килтоне предостаточно, — отозвалась Пиппа, когда птица взяла третий кусочек хлеба. — Эй! — внезапно, сама того не ожидая, крикнула она и принялась стучать в окно. — Эй, уходи! Ты все испортишь!
Руки замолотили по стеклу с такой силой, что оно задрожало.
— Уходи!
Сорока подпрыгнула и улетела.
