Автор
В шестьдесят дней мы не встречались. Как молния я узнала его даже со спины — широкие плечи, стойкое мужество и темный костюм подчеркивающий идеальную фигуру. Его стрижка и осанка — все знакомо так, что захотелось прижаться к нему всем телом и обнять, прошептав только одно слово: "Здравствуй"....
– Ты с ума сошел, Воскресенский?! В соседней комнате мой сын вообще-то! Я и так не знаю, как ему объяснить, почему мы спали голые в одной кровати!
– Ты же уже объяснила: мы играли в прятки. Вполне себе достоверное объяснение. Даже я поверил, – со всей серьезностью заявляет Марк. Я не выдерживаю и прыскаю со смеху, Воскресенский тоже заражается моим веселым настроением, и мы стоим и хихикаем, как подростки.
– Так, все, хватит, – решительно заявляю, вытирая слезы в уголках глаз. – Иди, ищи моего сына, потом оба чистить зубы, и я жду вас на завтрак.
– Нашего, – тихо произносит Марк, перестав улыбаться.
– Что?
– Нашего сына, Катя.
Я замираю на месте, зная, что Марк прав. К моему удивлению, Воскресенский совершенно не давит на меня, не пристает с вопросами, когда я скажу Китенку, что он – его отец. Он терпеливо ждет удобного случая и момента, когда я буду готова. Считаю, что и мне пора свыкнуться с мыслью, что Никита больше не принадлежит мне одной, что у него есть родной отец, который совершенно точно будет принимать участие в его жизни.
– Да, нашего, извини, ты прав. Я просто еще не привыкла.
Марк чмокает меня в щеку и, обогнув, идет в направлении комнаты Никиты.
– Кто не спрятался, я не виноват! – произносит он громко, распахивая дверь.
Через пятнадцать минут эти два мужчины входят на кухню, широко улыбаясь и перемигиваясь.
– Эй, заговорщики, что задумали?
– Мы? – притворно удивляется Марк.
– Мамочка, а можно дядя Марк каждое утро будет приходить к нам? – спрашивает Китенок, с надеждой заглядывая мне в глаза. – Он так здорово играет в прятки, мне с ним очень весело! Ну, пожалуйста-пожалуйста!
А у меня сердце сжимается от боли, и ком в горле. Что я могу сказать своему сыну?! Что его папа женат на другой тете, и у него есть своя семья, а мы так и останемся сами по себе?!
– Малыш, у…– я вовремя прикусываю язык, потому что чуть не проговорилась, что Воскресенский настоящий отец моего Китенка.
– Кит, а ты любишь качели-карусели? – неожиданно спрашивает Марк. Я хмурюсь, сложив руки на груди.
