Я не решалась открыть ее, так как боялась, что эта встреча окончательно разобьет мое сердце на части и подорвет доверие к мужской половине. На ватных ногах я все же подошла к двери и нажала на ручку, впуская адепта в комнату.
— Как ты себя чувствуешь? — первым делом спросил он после того, как присел за стол. Ингрэм обычно так не делал. Значит, я права, разговор будет не из легких.
— Спасибо, хорошо, — с зельем, которое ему тогда выдала Аурелия, чувствовала себя, как новенькая. — Чай, кофе? — предложила ему.
— Нет. Ты лучше присядь, Эми, — он слегка улыбнулся, но на его лице залегла печаль, и мое сердце начало пропускать удары.
Я выполнила его просьбу и села напротив адепта. Он поймал мою руку и переплел наши пальцы. Ингрэм какое-то время играл с ними, а затем тяжело вздохнул и разомкнул наши руки.
— Тот мужчина, которого ты назвала мрачным, архимаг Андерсон, — начал брюнет свой рассказ после затянувшейся паузы. — Насколько тебе известно, он очень сильный маг. Владеет тремя стихиями. Казалось бы, такой силы в сочетании с многолетними навыками достаточно, чтобы устранить любую нежить, и быть успешным боевым некромантом, но это мнение ошибочное. Этого хватит, чтобы сразить порождений Тьмы низшего порядка, но никак не высшего. Не зря говорят «держи друзей близко, а врагов еще ближе». Смысл этого выражения в том, что, только приблизив к себе Тьму, можно выяснить ее больные и уязвимые места. Тогда заранее знаешь, чего ожидать от этих тварей, и как легче и быстрее их прикончить. Возможно, это подло, зато эффективно работает.
— Каким образом можно приблизить Тьму? — тихо спросила, однако он услышал мой вопрос.
— Впустить ее в себя, — его слова шокировали меня.
— Каким образом? — тем не менее выдавила из себя следующий вопрос.
— Для этого существует специальный ритуал. При первом, инициации, готовят разум и тело человека к Тьме. Затем, с каждым новым ритуалом, она проникает в него все больше. Порой, наверное, не понять, что в этом некроманте больше: живого или все-таки мертвого. Со временем, он перестает испытывать какие-либо чувства, а тот, кто не способен на это, на мой взгляд, мертв… Есть тело, но нет души. Происходят не только внутренние изменения, но и внешние. И я не знаю, кому он служит, Тьме, заполнившей его, или Свету, — ему нелегко давался рассказ, но он потряс меня до глубины души.
— Глаза… — прошептала, когда до меня дошел смысл сказанного им.
— Да. В первую очередь меняется цвет глаз. Они становятся черными, — я смотрела на него и не могла поверить в то, что и Ингрэм прошел через это.
— И ты… — я не смогла договорить, так как мой голос дрогнул.
— Впустил в себя Тьму, — закончил за меня адепт.
— Сколько? — я еле ворочала языком.