Леди Изабель казалась хрупкой и мирной женщиной на первый взгляд, но ей не всегда удавалось взять верх в спорах. Теперь она стала центральной фигурой скрытого заговора, когда внезапно оказалась мертвой. Сюжет развивается вокруг секретов старой школы и сложных отношений между ее учителями и учениками....
Ингрэм вместе с преподавателем быстро одолел уродливую нежить, а затем кинулся ко мне.
— Эми, как ты? — взволнованно спросил адепт. — Он сильно тебя укусил? — брюнет не стал дожидаться моего ответа, а разорвал свитер, оголив плечо. Рана горела огнем, а по венам неслась раскаленная лава. Я заметила, как краска сошла с его лица. Тем не менее он крепко поджал губы, а посередине лба залегла глубокая складка.
— Что будем делать? — советовался с ним куратор, также оказавшийся рядом.
— Целители здесь не помогут, — безжизненным голосом ответил Ингрэм.
— Плохи дела, — еле слышно произнес Нетанель.
— У нас есть еще пара часов до тех пор, пока процесс станет необратим, — старался говорить адепт, взявший себя в руки.
— Только ты можешь к нему обратиться за помощью в столь поздний час.
— Не факт, что он и меня не пошлет куда подальше, — озадаченно проговорил Ингрэм, хватая меня на руки, оцепеневшую от произошедшего.
Сколько бы не пыталась собрать все свои силы в кулак, боль и пережитый, все же взяли надо мной верх, и я погрузилась в успокаивающую тьму.
"В чувства меня привела то ли холодная поверхность, на которую положили, то ли невыносимая боль во всем теле, словно засунули в кипящий котел, то ли яркий свет, режущий глаза.
— Помоги ей, — адепт едва ли не умолял кого-то.
— Ты ведь знаешь, что я потребую взамен? — раздался чей-то неприятный властный голос.
— Догадываюсь, — он столько пытался противостоять своему отцу, а этот случай все перечеркнул.
— Это из-за нее ты до сих пор сидишь на первом курсе и готов пойти на то, от чего столько бегал? — сухо задал вопрос архимаг Андерсон.
— Во-первых, я не бегал, а во-вторых, тебе, наверное, уже не понять, что можно многим жертвовать ради того, кто дорог тебе, — в словах Ингрэма сквозила безграничная горечь и печаль.
Мне захотелось закричать, чтобы он ни в коем случае не соглашался, но в горло словно залили расплавленный металл, отчего не могла выдавить и звука, а сил пошевелить, хотя бы рукой, не было. Тело сковали какие-то невидимые оковы.
— Значит, договорились. В следующую субботу жду тебя, — равнодушно проговорил архимаг.
— Хорошо, — спокойно ответил брюнет, хотя я догадывалась, что у него творилось на душе.
— Знаешь, кто ее укусил? Или позабыл все, чему я столько тебя учил? — он не мог удержаться, чтобы не сделать своему сыну больно.
— Аркофаг, — без тени сомнения произнес Ингрэм.
— Тебе часом не привиделось? — с тенью насмешки сказал его отец, видимо, не поверив в услышанное.
