В зале гостей Забелиных плавает легендарное величие. Игнат склоняется перед родными с энтузиазмом, а друзья лишь поклоны показывают. Призраки откликаются радостным возгласам, и настроение пронизывается тревогой и торжеством.
– Фи, Иван Игнатьевич! – Ольга состроила брезгливую рожицу. – Как можно? При дамах?
– Простите! Виноват. Исправлюсь, – блеснув озорным взглядом, без тени раскаяния, ответил Чернецкий.
– Ладно вам уже, накинулись на ребенка, – пресекла споры. – Мне не жалко варенья. Все равно бы Егора угостила, так что он лишь немного меня опередил. Закормили тут, я скоро в дверь не пролезу.
– Ничего страшного! – успокоил Иван. – Вот, вернешься к занятиям, и мигом избавишься от лишних килограммов. Кстати, – кинул суровый взгляд на Ольгу, – а вы почему сегодня пропустили тренировку?
– Упс… – Орлова виновато вжала голову в плечи, но тут же спохватилась, выпрямилась.
"– Какие еще обстоятельства в шесть утра? – пробурчал себе под нос Ванька, а я не сдержалась, чтобы не прокомментировать:
– Сладкий утренний сон и мягкая постелька – совершенно непреодолимые с раннего утра обстоятельства.
Ванька так искренне удивился: как это, проспала? Игнат с детства приучил мальчишку к раннему подъему, и это для него было так естественно, что он не понимал, почему для других это проблема.
– Не буду, – пообещал Чернецкий и хотел еще что-то сказать, но передумал, бросив настороженный взгляд на Артемия. – Выздоравливай и поскорее возвращайся в строй.
– Егор, а что это ты беспорядок не убираешь? – после ухода Ивана Тёмка указал нахаленку на поднос с грязными кружками.
– А я сейчас, мигом, – развесивший уши мальчишка подорвался с места, подхватил посуду и выбежал из палаты.
Артемий, воспользовавшись моментом, пока мы остались наедине, присел рядом. Взял мою правую руку, поднес к губам, целуя каждый пальчик.
– Специально отослал, да? – без труда разгадала маневры жениха.
– Хотел побыть с тобой наедине, – мягко притянул меня к себе, обнимая за талию, поцеловал.
– Тём, поздно уже, – поджав чуть припухшие губы, посмотрела парню в глаза.
Пронзительно голубые, сейчас они слегка потемнели и сияли так ярко, что в них легко было утонуть.
– Наами, я…
– Шшш, – приложила указательный палец к его губам, – я знаю. Не нужно себя ни в чем винить. Подумай о том, что твой родовой артефакт мне жизнь спас. Лучше скажи, ничего нового о сестре не слышно? Семен Павлович обещал посодействовать.
