Хан должен был сделать ложный выпад и увернуться. – Эш повернулся к слуге. – Давай расскажи. Ведь тебе полагалось увернуться?
– Мне полагалось увернуться, – промямлил Хан из-под компресса.
– Видите? – Когда в ледяном молчании его жена направилась к плите, Эш продолжил: – Как бы там ни было, мне он нужен. Ему предстоит серьезная работа.
Хан отложил компресс и вскочил на ноги.
– Благодарю, ваша светлость, за заботу. Вы очень добры.
– Но ваша припарка! – воскликнула Эмма. – Она почти готова!"
"– Может быть, ваша светлость будет так добра и прибережет припарку, чтобы я мог забрать ее позже? – Хан поклонился Эмме, затем повернулся к хозяину: – Я буду ждать в библиотеке.
Дворецкий вышел из кухни, а Эмма принялась греметь посудой на плите, выражая молчаливое неодобрение.
– Это синяк, – сказал Эш. – Частое следствие мужских занятий. Говорю же вам, ему это нравится.
– Он плакал, – отозвалась Эмма.
Он развел руками.
– Это были слезы радости.
Эмма вздохнула.
– Да, я требователен. Да, я беспощаден. Да, я не думаю о других. Упрекнете меня еще в чем-нибудь, пока я здесь?
Она взяла со стола газету и показала ему. Первую страницу украшал заголовок: «Чудовище из Мейфэра наносит новый удар».
Эш взял газету из рук Эммы.
– Этого я еще не видел. Просто блестяще. Я на первых полосах!
– Тут еще целая кипа.
Эш пролистал стопку газет, собранных Эммой. «Чудовище из Мейфэра нападает на местного паренька». «Чудовище из Мейфэра пугает трех человек на улице Сент-Джеймс». «Чудовище из Мейфэра ворует ягнят у мясника и подозревается в отправлении темных ритуалов».
– Ха! «Местному пареньку» было лет шестнадцать, не меньше, и он очень заслуживал трепки. На улице Сент-Джеймс было четверо. Пьяные щеголи заигрывали с проституткой по пути из клуба Будлза. Они вели себя грубо, и мне это не понравилось. А вот последнее… Я этого не делал! Надо же, ягнята! – Он фыркнул. – Знаете, что сие означает?
– Я вышла замуж за пламенного борца с уличной преступностью.
– Нет. То есть может быть. А еще – это значит, что люди сами сочиняют истории про чудовище из Мейфэра, чтобы разделить его зловещую славу. Таким образом, я стал легендой.
Эмма покачала головой. Она отжала травы через тонкую ткань, перекрутив ее жгутом.
– Это… – Эшбери быстро перебирал газеты. – Просто грандиозно.
– Нет. Ничего подобного.
– А вы взгляните! В одной из газет есть иллюстрация. – Повернув к Эмме свой изуродованный профиль, Эш показал ей гравюру. Подпись под портретом гласила: «Чудовище собственной персоной». – Что вы на это скажете? Мне кажется, они сделали мой нос чуть длиннее, но в остальном на удивление точное сходство.
Эмма с размаху поставила пустой котелок на стол.