Автор
Когда Эмма Гладстон, уже в третий раз, шла по траурному маршу под окнами герцогского замка, она поняла, что свои года отмерили. Теперь ей предстояло не просто присоединиться к дворянскому кругу как жена герцога, но стать его настоящей королевой — а это требовало решимости и мастерства, которых она еще не имела....
В любом другом случае Эмма ужаснулась бы несправедливостью подобного судейства, однако, учитывая создавшееся положение, ей оставалось только вздохнуть с облегчением.
– Погодите-ка, – вдруг спохватилась она. – Вы сказали, что пэру сойдет с рук почти любое преступление. То есть некоторые преступления все же могут быть наказаны?
– Ну, государственная измена, разумеется. И… – Эшбери явно не желал договаривать.
Эмма подалась вперед.
– И?..
– Убийство, – признался он неохотно.
Эмма даже подскочила от злости.
– Но вы только что говорили мне о мелких неудобствах! Быть повешенным – это, по-вашему, мелкое неудобство?
– Так далеко дело никогда не доходит.
– Но что, если дело заходит далеко?
– Такого не бывает.
– Расскажите мне.
Тяжело вздохнув, Эш потянулся за бокалом вина.
– Если пэр признан виновным в совершении преступления, которое карается смертной казнью – исключительно маловероятный исход, – предполагается, что его могут казнить, но в жизни такого никогда не случается.
– Что значит «испорченная кровь»?
– Это значит, что история рода считается запятнанной. Пэр лишается своего титула и состояния, и никто из его потомков не может на них претендовать.
Руки Эммы сжались в кулаки.
– Значит, если… как вы говорите, это исключительно маловероятное событие все же произойдет, вас поймают, назовут чудовищем из Мейфэра, приведут к суду в палате лордов по обвинению в убийстве, осудят и приговорят к смерти, то ваша жена и, возможно, будущий ребенок останутся без какого-либо имущества или наследства?
– Эмма, такого не случается.
– И все-таки!
– Такого не бывает.
Эмма глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
– Вы слишком долго поддерживали свою легенду о чудовище. Но мы можем все исправить. Сделайте заявление. Пусть все узнают, что вы и есть чудовище из Мейфэра, а я – та самая дама в красном.
– Итак, вместо того чтобы принять маловероятную возможность, что меня схватят, и уж совсем невероятную – что предъявят хоть какое-то обвинение, вы хотите, чтобы я признался в преступлениях, которых не совершал?
– Нет. Я хочу, чтобы вы признались в том, что слишком долго поддерживали глупую легенду и позволили ей укорениться в умах людей. Просто покайтесь. Как вы сами говорите, герцогу все сойдет с рук.
