Автор
Когда Эмма Гладстон, уже в третий раз, шла по траурному маршу под окнами герцогского замка, она поняла, что свои года отмерили. Теперь ей предстояло не просто присоединиться к дворянскому кругу как жена герцога, но стать его настоящей королевой — а это требовало решимости и мастерства, которых она еще не имела....
Должно быть, требуется гора угля, чтобы ее протопить. Не чувствуй она себя так глупо, могла бы приставить ладони ко рту и прокричать собственное имя – просто для того, чтобы проверить, не раздастся ли эхо.
Эмма бродила по комнатам, рассеянно рассматривая один роскошный предмет обстановки за другим. Она даже опасалась, что не осмелится ими пользоваться.
В спальне все было готово, все разложено по местам – те немногие вещи, что она привезла с собой, и множество предметов роскоши, которых у нее никогда не было. Свежие цветы, несомненно, из оранжереи.
О господи, постель…
Но сейчас она не могла об этом думать.
Ее единственное платье, хоть как-то подходящее для официального обеда, тоже было выглажено и ожидало хозяйку. Хоть бы никто не заметил, что это просто кусок довольно старого шелка, который она использовала, чтобы упражняться в новых фасонах. Линия талии несколько раз то поднималась, то опускалась.
В ногах постели лежало аккуратно свернутое лоскутное одеяло. Эмма накинула его себе на плечи, села на ковер перед камином, подтянув колени к груди, и свернулась под своим одеялом, точно гусеница.
Она больше не модистка. Она теперь жена, да еще и герцогиня в придачу.
И ей очень страшно.
В восемь часов Эмма сидела за столом, протянувшимся, кажется, на целую милю. Она едва могла рассмотреть его противоположный конец. Белая льняная скатерть. Хрусталь и серебряные приборы сверкали, как далекие звезды.
Вошел герцог, кивнул ей и не спеша направился в дальний конец столовой. На это у него ушла добрая минута. Потом надо было дождаться, чтобы лакей придвинул ему стул. И лишь тогда он наконец сел.
Эмма хлопала ресницами – на таком расстоянии все казалось ей смешением разноцветных пятен.
Слуга проворно развернул льняную салфетку и, встряхнув, разложил на коленях у Эммы. Налил в бокал вино. Появился второй слуга, с супницей, налил суп в неглубокую чашку, которую поставил перед Эммой. «Спаржа», – подумала она.
– Суп пахнет божественно, – сказала Эмма.
Она увидела, как где-то вдалеке герцог сделал знак лакею.
– Вы же слышали.
