Автор
В Хождении под мухой Дарья Донцова демонстрирует жизнь через призму несправедливости и противоречий. Жизнь оказывается равновесной сансарой: одни жалуются, другие страдают, пока судьба не решает поменять все в одночасье. Надежда Киселева, которую всем завидовали, внезапно получает всё - красоту, удачу, деньги. В ожидании счастья она погружается в новые жизненные приключения, открывая глаза на истинные ценности и забытые грехи....
16 марта у матери день рождения, он присмотрел ей кошелек, который как раз стоил стольник."
"– Дурак откажется, – ответил подросток, но на всякий случай поинтересовался: – А делать-то что? Если что-то плохое, то не стану.
– Как можно, дружочек, – ласково улыбнулась тетка, – просто помоги мне, видишь, руку сломала, правую.
Женя поглядел на гипс.
– И чего?
– А надо телеграмму отправить, вот текст. Сделаешь, получишь денежки. Не хочешь, другого подожду.
Женька не усмотрел в просьбе ничего особенного. Со сломанной рукой и впрямь невозможно держать ручку.
– Можешь описать незнакомку?
Женя напрягся.
– Ну такая, в общем…
– Какая?
– Обычная. Нос, глаза, рот…
– Волосы какие, короткие, длинные?
– На ней шапка была, с мехом, вроде торчали волосья…
– Глаза голубые?
– Нет.
– Карие?
– Нет.
– Серые?
– Нет.
– Так какие тогда? – вышла я из себя. – Зеленые?
– Глаза как глаза, – вздохнул мальчишка, – не разглядел. Вот пальто синее, сапоги такие же, гипс… Больше ничего не увидел, да и зачем мне? Сто рублей получил, и все.
Признав полное поражение, я направилась к выходу. Неожиданно Вера, зарыдав, отвесила сыну еще одну затрещину.
– Ну погоди, одни останемся и поговорим.
Я вышла за порог, потом повернулась и сказала:
– Вера, вы не правы, ребенка нельзя бить.
– Мой сын, – обозлилась тетка, – воспитать хочу, чтобы человеком стал, а он все проказничает.
Я посмотрела на бледного, испуганного мальчишку и сказала:
– Он у вас замечательный, а баловство пройдет. Лучше вспомните, на что Женя потратил сто рублей, не на «Сникерсы» и жвачки, он вам подарок купил.
Вера зарыдала и бросилась обнимать сына. Дверь в квартиру она забыла закрыть, и я, пока не приехал лифт, видела, как мать гладит подростка по взъерошенным волосам.
ГЛАВА 12
На улице совсем похолодало, зима не собиралась сдавать свои позиции.
В просторном зале не оказалось ни одного свободного места. Побродив с подносом в руках, я наконец устроилась у окошка и принялась жевать. Напротив поедал такое же блюдо мужик лет пятидесяти, большой, толстый, совершенно чудовищного вида.
