Автор
В холодных лагерях под Москвой, где ночи темны как ад, корова становится очевидцем необычного явления — гиганты с небес. Месяц до путешествия и ты уже знаешь, что даже животные не застрахованы от загадочных пришествий сверкающих существ.
Пожимаю плечами. А от волнения аппетит пропал.
— Он меня спросил про украшение, — шепчет, наклоняясь. — Мол, что мы девушки предпочитаем больше. Я сказала подвеску или серьги. Ты только никому, поняла?
Киваю. Кусок в горле застрял. Мой парень хочет мне что-то подарить?! Советуется?! Почему именно с Машкой, она-то вообще даже без часов ходит, не говоря уже о других аксессуарах.
Подсаживается еще одна сплетница, теска моей сестры, Алина.
— Что у вас с Кириллом, Лерка?!
Краснею. Волнуюсь. Неужели, действительно подарок мне хочет сделать?!
— Хочешь корзиночку? — Предлагает Алина и подает мне на тарелке.
Пожимаю плечами. Пододвигает ближе. Машка вскакивает. К столу еще две девочки с группы подходят. В руках пирожные!!
— Лер, угощайся.
— Бери Лерка, не жалко.
У меня шок. Вскоре стол уже завален пирожными. Каждый подошел и поставил что-то. Странно все это, мысли в голову лезут противоречивые. Девочки разлетаются, как мухи. А я оказываюсь в фокусе смартфонов.
— Лера! Деней оноа морэ? — Говорит Кристина на инопланетном, обращаясь ко мне. Мол, можно с вами сфотографироваться?
Смотрю на нее… на окружающих. Меня снимают на камеры мобильников все, кому не лень. И ржут, как лошади! Хочется сбросить все это добро со стола. Встаю резко, ком в горле поддавливает.
Что им всем сделала?!
Пытаюсь выскользнуть, не дают. Смеются. Гадко так. Хочется сквозь землю провалиться. Прорываюсь к выходу, за мной идут. Кристина что-то кричит в след, я уже не слышу и не слушаю.
Погано. Весь институт смеется надо мной. Весь мир против меня. Это все она, Кристана, тварь такая. Ненавижу, убью. Как же плохо.
Реветь хочется в голос, да чувствую все они где-то тут со своими телефонами. Сижу в туалетной кабинке, нашла в сумочке салфетки давно высохшие уже. Привожу себя в порядок, успокаиваюсь. Покажешь боль, высмеют еще больше.
Вышла, никого. А! Пара началась очередная.
Какие теперь пары! Сорвалась, никому ничего не сказав. Даже старосту не предупредила.
В пятницу, сетуя на плохое самочувствие, тоже осталась дома. В душе моей разрасталось что-то черное, выворачивало мою самооценку наизнанку, резало и рубило ее, рвало в клочья.
Родители с утра на работу умотали, не заметили моей халтуры и хандры. А вечером Алинка спохватилась.
— Лееер?! Ты чего?!
Подалась к сестре, обнялись.
