Непонимание и страх окутывали меня плотным мистическим паром. Я бежала по улочкам, пытаясь отдышаться от волнений и догадок. Вдруг раздался визг тормозов и зловещий грохот, заставивший ноги отказаться от меня. Кто-то выдернул меня из сферы своего ума - мужчина, незнакомый голос заполнил воздух, будоража и призывая....
Все эти годы не могла забыть. И сейчас, видимо, пришла пора платить по счетам.
— Тебя не было столько лет… — пробормотала она, чувствуя, как внутри все дрожит. — Чего же ты хочешь?
— Сущую мелочь.
Черный комок спрыгнул со стола. На глазах потрясенной девушки его темнота растянулась непроницаемым глянцем и разверзлась, превращаясь в крутящуюся воронку. На дне воронки что-то светлело.
— Что это? — ахнула Аврора.
Перед ней расстилался чужой удивительный мир. Ровные черные ленты дорог, самоходный транспорт, огромные многоэтажные дома из стекла и бетона.
Среди этой толпы выделялась девушка в байковом синем платье, промокшем до нитки. С ее рыжих волос стекала вода, но она, кажется, этого не замечала. Стояла посреди улицы, глотая слезы вперемешку с дождем, и смотрела на здание, чье крыльцо украшала яркая вывеска: женский силуэт парой мазков и аршинные буквы: «Гинеколог».
"— Не узнаешь? — голос Шипа прокатился по комнате горным эхом.
Аврора с трудом шевельнула губами:
— Узнаю…
На ее глазах девушка взобралась по мокрому и скользкому крыльцу, толкнула закрытые двери. Нажала звонок и обессиленно сползла на ступеньки.
Дверь за ее спиной приоткрылась.
— Зачем ты показываешь мне это? — Аврора закрыла глаза. Она уже знала, что последует дальше.
— О, всего лишь пустяк. Ребенок, которого ты носила.
— Ребенок, — она откликнулась эхом. — Разве он не умер, когда я умерла?
— Умерла? — Шип усмехнулся. — Кто тебе это сказал? Разве я говорил, что ты умерла?
— Но тогда как же…
Мысленно проклиная себя, она снова заглянула в воронку. Там уже мелькали огни «скорой помощи», а вокруг распростертого на асфальте женского тела собиралась толпа.
— Ирина Князева выжила. Правда, забыла все, что с ней случилось и утверждает, что она Аврора Гарелье.
Значит, это была девочка…
Застарелая, позабытая боль вспыхнула с новой силой. Аврора стиснула зубы.
— Зачем? — процедила, не желая вспоминать собственный грех.
