Непонимание и страх окутывали меня плотным мистическим паром. Я бежала по улочкам, пытаясь отдышаться от волнений и догадок. Вдруг раздался визг тормозов и зловещий грохот, заставивший ноги отказаться от меня. Кто-то выдернул меня из сферы своего ума - мужчина, незнакомый голос заполнил воздух, будоража и призывая....
Достаточно близко, чтобы я видела золотое марево его глаз и острые бритвы зрачков.
В этот раз на нем были серые бриджи и тонкая батистовая рубашка, не зашнурованная на груди. Сквозь небрежно распахнутый ворот виднелась сильная шея, ямка между ключиц и верхние мышцы груди. Волосы, заплетенные в косу, слегка растрепались вокруг лица.
— Итак, льера, я хочу знать, что здесь происходит, — он в упор уставился на меня.
Я же не могла выдавить ни слова. Просто стояла и молча пялилась на него. В голове вертелась глупая мысль: господи, какой он красивый…
— Молчите? — супруг выгнул бровь.
Затем качнулся ко мне, раздувая ноздри и втягивая мой запах. Я увидела, как его зрачки расширились, заполняя всю радужку. Лицо изменилось. Секунда — и он отшатнулся от меня, как от чумной.
— Проклятье! — процедил, отступая.
А я вжалась спиной в стену, чувствуя себя маленькой и беззащитной. И в то же время готовая биться за свое место в этом мире и в этой комнате.
— Ох, батюшки! — раздался надрывный вздох.
С кресла на нас расширенными глазами смотрела кормилица.
Глава 5
Полчаса спустя я сидела в кабинете Габриэля, машинально баюкая малыша, и едва не клевала носом. Хронометр на каминной полке показывал два часа ночи, а мой супруг все не мог прийти в себя после увиденного.
Уж не знаю, что больше его поразило. То ли вид меня кормящей, то ли сын на моих руках, то ли странное оцепенение, которое накрыло весь наш этаж. Уже после я узнала, что даже любимые гончие Габа, облюбовавшие изножье его кровати — и те впали в транс.
Он же спокойно читал, сидя в кресле перед камином, пока из-за стенки не раздалось мое пение.
Именно пение, а не крики ребенка, которые слышала я.
Я не знала, как объяснить случившееся. Поэтому на все вопросы флегматично пожимала плечами:
— Это ваш замок, лаэрд. Почем мне знать, что тут творится? Ребенок плакал голодный. Я пришла его накормить. Это преступление?
— Он не мог быть голодным! — злился дарг, нервно барабаня пальцами по каминной доске.
— Это та, которая дрыхла без задних ног, когда я вошла? — не сдержав сарказма, ухмыльнулась.
Габриэль смутился. Отвел пылающий гневом взгляд:
— С этим я разберусь. Сейчас речь о вас, а не о ней. Вы… — он запнулся, подыскивая слова, — вы ведете себя очень странно последнее время. Аврора, что вы задумали?
Последнюю фразу дарг произнес другим тоном. Усталым, измученным.
А я поняла, что совсем ничего не знаю о нем.
