Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
***
Не прошло и пяти минут, которые Тайрон почти любезно согласился предоставить ликерийцам, как в распахнутые двери вкатился хозяин дома. Разумеется, торговец вошел, но еще на пороге бухнулся на колени и, сделав скорбное, молящее лицо, пополз к дивану.
— Не погубите, господин саорг! Если я в чем перед вами виноват, но это по незнанию! — Самшит причитал, время от времени размахивая руками, и упорно приближался к Тайрону.
— Остановись, человек! — нахмурился саорг и встал, аккуратно пересадив Диану в кресло.
Торговец затрясся, выпучил глаза, потом глубоко вздохнул и как-то обмяк, слово приготовился к самому худшему и смирился с этим. Его сердце сжималось от страха при одной лишь мысли, что грозный саорг мог с ним сотворить.
А во всем виновата девчонка! С первой минуты, как Самшит увидел Диану, он знал — грядут большие неприятности. Ах, если бы не ее брат, с такими милыми, невинными глазами, стройным телом… Ликериец гнал от себя мысли о юном седнианце.
Безусловно, Диана красива и могла бы блистать в доме какого-нибудь богатого аристократа. Самшит планировал обучить девушку, а потом устроить закрытый частный аукцион. Девственность в Ликерии ценилась. Погрязшая в разврате империя дорого платила за невинность, ему ли об этом не знать? И все же… Все же интуиция не подвела торговца.
Беда следовала за бедой. Сначала ему пришлось отдать за бесценок двух перспективных рабов, едва покрыв расходы на их приобретение и содержание. Потом, Самшит заметил слежку за домом. А два дня его постоянно кто-то допрашивает: тайная служба императора, комитеты по безопасности, доверенные императрицы и прочие, и прочие, и прочие.
"Но и на этом несчастья ликерийца не закончились. Отдав седнианцев саоргу, он вернулся в дом и провел свое расследование, допросив с пристрастием всех от наставников до новеньких рабов. Лучше бы торговец пребывал в счастливом неведении. Когда Самшит узнал, что девчонка, обучение которой должно было вот-вот начаться, помогала новой рабыне, ярость затмила разум.
