Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
Будь она проклята! Безжалостная, лживая стерва! Вот Намина лежит в их постели, откинувшись на подушки. Хищными алыми губами тянется к спелым ягодам винограда. А взгляд у нее такой, что император воет от пронзившей тело похоти. Вот жена, абсолютно обнаженная, сидит перед зеркалом и призывно облизывает свои пухлые губы. Невелус помнил, как ощущаются грешные прикосновения ее языка на члене! Бездна! Он помнил, а надо забыть, выкинуть из головы! Прочь! Прочь, Намина!
Сон тоже был прерывистым, беспокойным и наполненным кошмарами, а пробуждение словно облегчило его страдания, не смотря на боль во всем теле, которую не уменьшил даже утренний душ.
Невелуса не беспокоили, и это было непривычно. Обычно его трудовой день начинался рано и заканчивался… А заканчивался ли он? Но в это утро к нему не зашел ни личный слуга, ни секретарь. Все как сговорились!
— Эй, кто там… — простонал император, откинув голову на высокую спинку мягкого кресла.
Тот час двери в спальню распахнулись и, низко кланяясь, вошел распорядитель.
— Простите, Ваше величество! Мы не думали, что вы уже встали… Мы не хотели вас беспокоить…
— Голова-а-а! — простонал Навелус, и тот час в комнату скользнула гибкая девичья фигурка.
Точнее, фигурку он заприметил боковым зрением, основной его взгляд, алчный и вожделенный, был направлен на высокий стакан, наполненный чем-то жидким. Только сейчас он ощутил, как пересохло во рту.
— Выпейте, мой господин, — прошелестел ласковый женский голос.
Знакомый голос, желанный. Дара, где же ты была вчера? Почему не приходила, когда ему было так плохо? Невелус потянулся за стаканом.
Сделав первый глоток, император едва не поперхнулся. Вместо вкуса кристально чистой, свежайшей, живительной воды, он почувствовал нечто кислое. Причем, настолько, что Невелус зажмурился и затряс головой. Боги! Ну и гадость!
— Пейте, мой император! Пейте! — нежно ворковала Дара.
Он сделал еще глоток мерзкой жижи и… Полегчало! Кто бы мог подумать! Улыбнувшись, император окинул похотливым взглядом рабыню. Пожалуй, прежде, чем девушка послужит приманкой для ее сбежавшего братца, Невелус успеет потушить с ней пожар своих чресел. Пожалуй даже не раз. Все они: и Ригли, и Намина, и даже Дара — у него в кулаке.
Он потянул за кожаный ошейник, сжав свою руку в кулак и притягивая девушку к себе.
— Вот вы у меня все где! — процедил император.
