Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
— Как? Мой император не знал, что держал под боком шпиона Содружества? Ай-яй-яй, какая близорукость и недальновидность. Несколько подобных мелких промахов могут вылиться в серьезную ошибку и обернуться крахом для Империи в целом, тебе ли не знать, дорогой друг?
И Невелус все же сделал то, чего добивался Кнауф — он сбросил с лица маску. Пусть на минуту, но он обнажил свои истинные чувства.
— Ты во всем виноват! По твоей вине Намина лишила себя жизни, а ведь я любил ее, несмотря ни на что!
— Ты? Любил? — усмехнулся бывший помощник.
— А ты? — не остался в долгу император. — Допустим, ты не любил мою жену, а просто использовал ее в своих грязных играх против меня, но ведь ты не пожалел ни сестры, ни моего… своего сына!
— Сына? — взревел Ригли. — Я многие циклы наблюдал, как вы с Наминой взращиваете настоящее чудовище! А ведь он — из плоть от плоти моей! Каждый раз, когда юный наследник совершал очередную глупость, сердце отца обливалось кровью.
— Так ты мне за это мстил? — нервно потирая виски, спросил император.
— Кто сказал, что я мстил? — Ригли устало откинулся на спинку кресла. В иллюминаторе за его спиной проплывали астероиды. Столкнуться с обшивкой катера им не позволяло гравитационное поле.
— А что же ты делал, друг мой? Я полагал, что тебе достаточно будет знать, что твой сын станет править после меня.
— Поначалу я тоже предполагал нечто подобное. Признаюсь, был период, когда я почти поверил, что влюблен в твою жену, но… — Ригли покачал головой. — В человеке все же ценю ум и стойкость характера, а Намина слишком любила власть. Гораздо больше, чем меня или кого бы то ни было.
— Она любила сына. Твоего сына, — император горько улыбнулся.
— Эх, Невелус. Ты жил с этой женщиной и так и не понял, что Натан для нее являлся не просто сыном, а гарантом, залогом ее будущей власти.
Да, Невелус узнал ее. Он бы узнал прибор, созданный Гермором Зертом даже на ощупь в темноте, по запаху, по размытому силуэту.
