Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
— Я приказал тебе позаботиться о моих людях! А что сделал ты? — с потолка осыпалась новая партия разрисованного слоя.
— Я… Я…. Я… ничего, господин! — липкий страх, перемешанный с приторной смесью изворотливости и желания угодить, раздражал и мешал саоргу дышать. — Я всего лишь попросил слугу отвести их вниз, где содержатся все рабы императора Невелуса.
— Они не рабы! — зарычал Тайрон.
— Простите, господин саорг! Вы ничего не сказали, а на них были ошейники… и я…. Подумал, что…
— Тебя здесь держат не для того, чтобы думать, а для того, чтобы исполнять!
— Но саорги никогда не держали рабов… — ликериец предпринял жалкую попытку оправдаться.
— Они не рабы! — рык был настолько силен, что ликериец повалился на пол, закрыв руками уши, из которых потекла кровь. По увитым цветами колоннам пошли трещины.
— Произошла чудовищная ошибка, господин… Простите… Простите… — распорядитель подполз совсем близко к ногам Тайрона и пытался поцеловать носок высокого сапога.
Ксоник запищал, индикатор Дианы мигал красным — Девушка испытывала боль. Боль!
Вой отчаянья огласил дворец. Колонны рассыпались в прах, оседая мелкой крошкой на богатых коврах покоев. Ликериец затих и не двигался. Тайрон поднял лысого человечка за шиворот оранжевой тоги и хорошенько встряхнул. Открыв глаза, распорядитель издал жалобный писк и засучил ногами в воздухе, пытаясь отыскать точку опоры.
— П-пощадите-е-е-е…. — прошептал он.
Саорг с силой отбросил его к входным дверям. Точнее, к тому, что от них осталось.
— Веди меня к ним! — процедил он, пытающемуся подняться человеку.
— Но… — распорядитель хотел возразить, но взгляд саорга был страшнее, чем миллионы казней за неисполнение приказов императора.
Ликериец вздохнул и на коленях пополз вперед, подгоняемый пинками разгневанного саорга. Страх завладел им. Оказаться между повелением императора и гневом саорга — никому подобного не пожелаешь.
