Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
Только тогда император со стоном оросил блестящую от пота в отблесках огня нежную кожу ее ягодиц.
— Намина… — прошептал мужчина, дотрагиваясь губами до атласной кожи спины распростертой под ним женщины.
— Угодила? — задыхаясь, спросила она.
— Угодила… — простонал Невелус.
— Тревоги рассеялись? — томный голос супруги настаивал на дальнейшие подвиги, но саорг… Его надменное лицо так и стояло перед глазами.
Император нахмурился и отстранился. Подняв палантин, набросил его на спину Намины. Никогда их маленькие вечерние шалости не заканчивались так быстро.
— Расскажи мне! Расскажи мне, что беспокоит тебя? — взмолилась женщина. Ее положение в обществе, ее статус, а самое главное жизнь зависели от этого мужчины, и она готова была бороться.
— Саорг, — процедил Невелус. — Тайрон не похож на других саоргов, прибывающих на Ликерию. Он пронырливый, непредсказуемый и опасный!
— Так избавься от него. Пусть приедет новый.
— Я связан договором. Тайрон не уедет, пока не найдет себе женщину.
— Не вижу проблемы, — Намина облизнула полные губы и походкой хищницы направилась к мужу. — На Ликерии достаточно специально обученных патриоток, чтобы вскружить ему голову.
Гибкое тело прижалось к разгоряченному императору. Он прекрасно знал все то, о чем говорила ему жена, но что это меняло?
— Намина! — Невелус раздраженно отстранил женщину. — Я прекрасно знаю, что саорг может выбрать любую. Даже если он захочет трахать твой розовый зад у меня на глазах и заставит меня хлопать вам в ладоши, я буду вынужден это сделать! Проблема в том, что Тайрон избегает наших женщин.
— Саорг? Рабов? — императрица рассмеялась, звонко, мелодично. — Признаться, неожиданно. Так в чем твое беспокойство, муж мой?
— Веками наши предки подпускали саоргов только к женщинам Ликерии. Это табу, аксиома, непреложная истина, Намина. Для саоргов все люди кажутся одинаковыми, потому что они видели лишь нас — ликрийцев.
