Ночь на острове Туманов была тихой и мрачной. Я, пытаясь заснуть, лежала в темном домике среди деревьев. Но ужасный вой девушки за окном разрывал сны и внезапно привлек мою внимание. Этот кошмар был не таким, как другие, он настолько ярко ощущается в этой тихой, холодной атмосфере....
— Стойте, стойте!
Я изо всех сил уперлась пятками в пол, внезапно вспомнив про золотой рен, который спрятала в купальне.
— Что еще?
— Мне надо… в туалет.
— Обойдешься!
Тетка злобно прищурилась. Я сделала круглые глаза. Наверняка выглядела в этот момент как идиотка, но плевать!
— Вы хотите, чтобы я описалась прямо во время церемонии? При королевском свате?
— Уведите ее! Отрезать бы этот поганый язык!
Тетка кипела от ярости. Но мне почему-то казалось, что больше она тряслась от страха. Ей хотелось поскорее сбыть меня с рук и перекреститься.
В купальню меня почти внесли на руках.
— Выйдите все! — приказала я властно.
Умею, когда хочу, командовать так, что все повинуются.
— Но барышня, вы слабы. А вдруг…
— Разве вы не этого добивались? — меня уже несло по бездорожью. — Выдать меня замуж без сознания, погрузить, как мешок с углем, на корабль и помахать платочком вслед, утирая фальшивую слезу?
— Простите.
Служанки попятились и оставили меня одну. Я, держась за стену, доковыляла до лохани, куда засунула золотой.
С трудом, но я вытащила его и запихала в лиф. Мне он пригодится, когда проглочу пилюлю и сбегу.
— Я готова!
Горничные вбежали в купальню, помогли мне добраться до большого зала. Здесь уже все было готово к бракосочетанию. Стоял стол, окруженный стульями, горели церемониальные свечи. На полу лежал ковер, на котором стоял подрамник с портретом хозяина Туманного острова.
Издалека образ на холсте казался живым.
Меня подвели к ковру и заставили опуститься на колени рядом с портретом. В зал вошел уже знакомый по таверне господин, за ним плелась свита. Он неторопливо огляделся, заметил меня, хмыкнул и тяжело опустился в кресло.
— Да исполнятся все ваши желания! — низко поклонилась тетушка, приложив руки к груди.
Я увидела, что они у неё трясутся, и позлорадствовала про себя: «Сейчас ещё не так трясешься!»
— Да исполнятся все ваши желания! — ответил сват.
«Вот оно, началось!» — обрадовалась я.
— Злые языки чего только не придумают, — выкрутилась тётка. — Моя Гортензия всегда была маленького роста.
Она говорила дрожащим голосом, её внушительные телеса тряслись.
' Вот стерва! — ахнула про себя я. — Она меня еще и за Гортензию выдает!'
Задуманная теткой афера открылась во всем неприглядном виде.
