Ночь на острове Туманов была тихой и мрачной. Я, пытаясь заснуть, лежала в темном домике среди деревьев. Но ужасный вой девушки за окном разрывал сны и внезапно привлек мою внимание. Этот кошмар был не таким, как другие, он настолько ярко ощущается в этой тихой, холодной атмосфере....
Он прокатывался над морем, достигал столицы королевства Арагон, будил ее жителей. Мужчины хватались за топоры и копья, а женщины наглухо запечатывали окна и двери. И кто-то даже говорил, что видел огромную тень, закрывавшую небо.
Я, правда, не слишком верила в эти россказни, у страха глаза велики, но ночью тоже не рисковала выходить во двор.
Знать королевства жила в напряжении и в ожидании близкой беды.
И иногда она приходила. Желая умаслить хозяина острова Туманов, король предлагал ему невесту — одну из дочерей знатного рода, красивую, умную, послушную.
Стало модно скрывать свою красоту.
Каждая девушка боялась одного: что ее признают первой красавицей королевства и принесут в жертву, сделав невестой. На людях лица и стройные фигурки прятали за мешковатой одеждой, шляпами и глубокими капюшонами, и лишь дома среди родных красавицы могли оставаться самими собой.
И вот теперь беда пришла в дом тетушки Феоны.
Хотя… Гортензию мне было не жалко. С кузиной у нас были свои счеты. Мы с первого дня невзлюбили друг друга, и то, что было плохо для одной, радовало вторую безмерно.
— Гонец привез еще портрет хозяина острова, — горячо зашептала на ухо Милли.
— Портрет? — я даже икнула от удивления. — И как он?
Кузина лишь махнула рукой. Гортензия так выла, что и у меня ноги подкашивались.
«О боги! Неужели чудовище?»
Хозяина острова никто никогда не видел, а тут портрет.
Но новый вопль Гортензии мгновенно разрушил мою мечту полюбоваться на красавчика.
— Не хочу! Не пойду замуж! — выла в платочек Гортензия. — Он страшный. Как с таким б-у-у-у-ду?
«Хм, сама будто красавица», — думала я, вытягивая шею и пытаясь что-нибудь рассмотреть издалека.
— И вовсе не страшный, — уговаривала ее мать.
— А ты на его лицо посмотри, грубое какое, будто из камня. А-а-а…
«Ну, со своим лошадиным подбородком ты недалеко от жениха убежала», — хмыкала я про себя.
Сейчас плохо было ей, но я не сочувствовала. Эта кузина с первого дня появления меня в семье столько крови выпила, что жалеть мне нужно прежде всего себя. Я даже радовалась, что она уедет. С Милиссой у нас не такая сильная неприязнь.
