Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Но ты хотел, я ведь понимаю, что все это нелепо, можно подумать что угодно, что я забеременела от кого-то, но веду какую-то игру и выдаю, что это от тебя. Но… но… черт… не знаю, как сказать, это не так. А кто на самом деле ведет игру, тот рядом.
Мурат склоняет голову, пальцами поднимает мой подбородок.
– Кто ведет игру?
– Равиль.
– Чего он хотел?
– Шантажировал отцом. Хотел, чтоб ты привык ко мне, чтоб забралась тебе под кожу, стала слабым местом, для чего – не знаю, наверное, чтоб манипулировать.
Мужчина еще долго смотрит в глаза, они у него сейчас черные, напряжен, между бровей глубокая морщина.
– Он знал, что ты беременна?
– Нет. Я не говорила.
– Почему?
– Я не доверяю ему, сказала, что просто задержка, нервы, так бывает.
– Правильно, никому не говори.
А когда прижимает к себе, так крепко, зарываясь в волосы, слышу, как гулко стучит его сердце. Мое готово разорваться на части, я так долго видела от него лишь похоть и страсть без намека на нежность, что готова вновь плакать.
Боюсь нарушить тишину, не чувствовать его так, как сейчас, но спросить необходимо. Отстраняюсь, сжимаю его пальцы.
– Что с Османом?
– В коме.
– Жив?
– Пока да.
– Что будет дальше?
– Нормально все будет, тебе не стоит переживать. Ты со мной, под защитой, в моем доме.
Я не верила, что все будет хорошо. Равиль, Осман, его сестра Лейла, слишком все запутано. Что будет, если он выйдет из комы, поправится и захочет отомстить? Что будет, если с Муратом что-то случится, а я с еще нерожденным ребенком окажусь его слабым местом?
Уже через десять минут мы ехали за город, в дом хозяина, в дом человека, которого боится и уважает весь город и область.
Мурат с кем-то долго разговаривает на турецком, называя собеседника Саидом.
На выезде из города стояли в пробке, сначала раздался рев моторов, мимо нас, лавируя, пронеслись мотоциклисты, но один затормозил лишь на пару секунд.
Вытянутая рука в черной коже, дуло пистолета, по спине прошел холодок. Я лишь успела вжаться в сиденье и отвернуться в другую сторону, как раздался хлопок и снова рев мотора.
