Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Что случилось? – Вартан начал не с того вопроса, обычно после моего посещения женской консультации он интересуется малышом.
– Ничего, варежку чуть не потеряла.
– Можно ехать?
– Да."
"В салоне тепло, Вартан уверенно рулит, я думала, он только мясо тушить умеет, а в нем полно талантов. Незнакомый город не впечатлил, один из сотен, которые разбросаны по стране, с нечищенными дорогами, грязными обочинами, радовало лишь яркое солнце.
Пять месяцев мы живем в деревне, на окраине, до ближайшего города несколько десятков километров, до этого было две квартиры, конспирация и полное отсутствие контакта с внешним миром.
Вартан вывел меня, как и говорил Мурат, как он уехал с Равилем и охраной, после того как я играла ему в холле и плакала, прощаясь. Взяла только паспорт, который и не пригодился, потому что мне дали новый, с другим именем и судьбой. Лишь футболка, что была в тот день на мне, осталась, я сплю в ней.
– Он звонил?
– Ты слишком часто спрашиваешь об этом.
– Я скучаю.
– Все будет хорошо.
– Уже не верю.
Наши странные диалоги с Вартаном похожи на разговоры умалишенных, но я безбожно скучаю по Мурату, просыпаюсь в холодном поту от звука выстрела в его спину и не могу долго успокоиться.
– Зря.
– В тот раз, когда он звонил, ты даже не сказал мне.
– Так надо, ты знаешь.
Ничего не хочу знать, хочу ударить по панели кулаками, хочу кричать о том, что мне страшно, и самое страшное – это узнать, что его уже нет.
– Он жив?
– Не говори ерунды, жив он, жив.
По после этих слов кажется, что он забыл, не придет, не найдет нас, и ему наплевать.
– И не думай так! Слышишь! Не думай!
Старик читает мои мысли, он один остался у меня, надеюсь, что с отцом все хорошо, и он в клинике или уже дома, но даже ему мне нельзя звонить.
– Что происходит на самом деле?
Мы уже за городом, солнце начинает садиться, вокруг белые поля снега и черные стволы берез, и широкие темно-зеленые сосны.
– Взрослые мужчины делят власть, которая даст денег. Все как всегда – из века в век ничего не меняется.
Я понимаю, но от этого мне не легче.
Не могу знать, что у Хасанова на уме, мы мало разговаривали, у нас была не совсем хорошая первая встреча, да много чего было. Но я люблю его, этого сурового, огромного мужчину, старше меня практически вдвое. Люблю и готова ждать, а еще верить, что он приедет.
Малыш снова начал вертеться в животе, спина затекла, села удобнее.
