Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Да, мама хотела.
– Господи, горе-то какое, я все еще не верю, что такое с Галечкой могло случиться.
Мы как раз дошли до подъезда, и, поднявшись на несколько ступенек, я поставила сумки у порога соседской квартиры. Она права, можно в этом году попробовать – в музыкальное училище, но я несколько лет вообще не прикасалась к клавишам, что я могу им показать?
– Я пойду, тетя Люба.
– Да, деточка, иди, ой, я же что-то хотела сказать, совсем забыла, дура старая, ну ничего, дай бог, вспомню. Вова, открывай, открывай, пьянь такая! Я тебя, суку, сейчас убивать буду, если ты хоть грамм в рот взял, паразит паскудный.
Таких криков и диалогов у нас хватает в каждом доме и на каждом этаже. Но странно, я мало помню, чтоб так вели себя отец или мама. При ней была совсем другая жизнь. Я училась играть на пианино в доме творчества, мама работала в пекарне, от нее всегда пахло выпечкой, корицей и ванилью, а отец водил рейсовый автобус.
Поднялась на свой этаж, медленно повернула ключ в замке, зашла, машинально закрываясь на все обороты.
Разулась, прошла до комнаты отца, его нет, вот и хорошо, не хочу сейчас никого видеть."
"В ванне, заткнув слив, открыла кран, смотрела несколько минут на то, как течет вода, просто сидя на бортике. Но потом встала, начала раздеваться, лишь бросив ветровку и футболку к ногам, посмотрела на свое отражение.
Бледная кожа, на шее и груди синяки, четкие отпечатки пальцев.
Господи, да почему же так больно?
Ведь ничего, в сущности, ужасного не случилось, я жива, дышу, я дома, и я далеко не нежная особа, воспитанная в тепличных условиях. Я много что видела и уже с четырнадцати лет знаю эту жизнь и ее изнанку. Но сердце рвется на части, мне словно вывернули душу наизнанку, вытерли ноги и, даже не отряхнув, бросили в угол.
Сняла остальную одежду, забралась в ванну, от воды идет пар, а я не могу согреться. Вытираю слезы, опускаюсь на дно, сквозь толщу воды смотрю на облупившейся потолок, зажмуриваюсь, снова открываю глаза. До последнего задерживаю дыхание, а когда легкие уже начинает печь, выныриваю.
– Возьми его в рот.
– Что?
– Мне повторять каждое слово?
Действовала больше на инстинктах, чисто физически и представляя этот процесс.
