Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
– Давай, отнеси завтрак в столовую, накрой и уходи.
Вздохнула, посмотрев на заставленную тарелками и чашками тележку. Я не хочу его видеть, я не готова, не сейчас.
– А где Луиза?
– В город уехала с охраной, по делам.
Азизовна мне не помощница точно, придется идти и придумывать план побега, потому что слова Хасанова о том, что я должна выбрить все между ног, мне не понравились, это значит, он придет снова.
Сердце забилось чаще, я остановилась на половине пути, вцепившись пальцами в ручку тележки, глубоко вздохнула, продолжила путь.
– Доброе утро,– вежливо поздоровалась, стараясь на него не смотреть.
Не ответил, начала сервировать стол, чувствуя на себе его пристальное внимание. Если это еще один гость Мурата Руслановича и он сейчас начнет приставать и предлагать переспать, сорвусь, вот пусть режут меня и закапывают под кустами роз в качестве удобрения.
Мужчина молчал, я была благодарна ему за это, мне оставалось лишь поставить чашки и кофейник, как дверь столовой распахнулась, воздух стал густым, мое сердце, отбив два удара, ухнуло вниз.
Хозяин.
Его энергетику не спутать ни с чьей.
Он прошел мимо, вызвав слабый ветерок, принесший тонкий аромат терпкого парфюма и сигаретного дыма. Я не подняла головы, лишь замерла на месте, выпрямив спину и вцепившись в горячий фарфор кофейника.
– Мурат Русланович, утро доброе, как спали?
Хозяин не ответил, но в словах того мужчины были нотки иронии.
– Ты уже знаком с твоей новой горничной?
При упоминании моей персоны начало мутить от страха. Креманка с джемом дрогнула в руке, я прикусила до боли губу, поморщилась.
– Лиана. Лиана?
– Да.
И зачем я только ответила?
Мужчина смотрел с интересом, восточные черты лица, но не такие, как у ночного гостя, красивый разрез карих глаз, аккуратная отросшая щетина, короткая стрижка. Он моложе хозяина, не такой здоровый и уже в плечах, темно-синяя рубашка, но все портил чуть заметный шрам на губах.
– Тебя никто не обижает? – вроде бы спросил, проявляя участие, но чувствуется некий подвох.
Он что, хочет узнать весь список тех, кто меня обижает? Хасанов будет в этом списке первым.
Молчу, правую щеку жжет огнем. Он смотрит. Зверь изучает, сканируя до самого нутра, не давая вздохнуть. Повернулась, наши взгляды встретились, медленно выдохнула через нос.
В глазах Хасанова была пустота и чернота.
