Тревожно вздыхая, девушка вынимает из-под пыльной ветровки ключи и носовой платок, готовясь к очередному трудовому дню, где каждое движение подвергается гневным упрекам отца. В сумочке: зеркальце для макияжа, повязка для волос, лишь паспорт остается неизвестен, а в кармане - смартфон, на котором ждет рабочий чат....
Нет, не понимаю, что со мной.
Хасанов подчиняет, подминает под себя и свои желания.
Грубость, жесткость, наслаждение, все на тонкой грани, достаточно одного движения, чуть большее применение силы – и начнется насилие. Он переступит черту, поломав меня, раздавив.
Я жду, сердце обрывается, но этого не происходит.
Я лишь сгораю мотыльком рядом с огнем его страсти и желания. То, как он отнес меня, легко взвалив на плечо, в свою спальню, не слушая протесты, было неожиданно.
А потом долго терзал, всасывая требовательными губами ставший таким чувствительным сосок через тонкую мокрую ткань футболки.
Мне нравилось то, что происходило.
Это пугало."
"Он просто уложил меня на кафель душевой, придавив бедра, широко разведя колени. С полки полетели какие-то тюбики, бутылочки, Хасанов выдавил большую порцию геля для душа. Отшвырнув его в сторону, начал размазывать пальцами по промежности.
Дернулась, пытаясь вырваться, но тут же громко застонала, прикусив губу, глуша собственный стон, но было уже поздно.
Он давит, массирует, размазывая прохладную массу по половым губам, лобку, между ягодиц, не проникая в меня, делая это требовательно, лаская и терзая. Легкая судорога прошла по телу, на языке вкус крови, прикусила губу.
– Не дергайся, а то будет больно, – низкий голос, он пробирает до костей.
Приподнявшись на локтях, посмотрела вперед, в руках мужчины блеснуло лезвие опасной бритвы.
Первые касания, мой тихий сдавленный стон. Все слишком остро, опасно. Не шевелюсь, сжимаю кулаки, до рези в глазах вглядываюсь в лицо мужчины. Хасанов напряжен, на крупной шее дергается кадык, скулы побледнели, на виске пульсирует вена, по его широким плечам стекает вода, сосредоточенно смотрит между моих ног.
Он сдерживает себя всеми силами, делая то, что приказал вчера мне, но я ослушалась.
Его нельзя ослушаться.
Ему нужно подчиняться.
Беспрекословно, немедленно, иначе расплата будет жестокой, я это поняла. У Хасанова бешеная энергетика, она сметает, давит, уничтожает. Он не знает полутонов и не понимает полумеры, он или ненавидит и презирает так, что может убить, или любит до такой же высшей меры.
– Я сама, могу сама.
– Нет. Не дергайся, если не хочешь, чтоб я снова был в твоей крови.
