В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
– А у нас принято развивать детей всесторонне! В общем, я собираюсь поймать этого графа и высказать ему в лицо все, что о нем думаю. А если не поможет, то пойду к вашему принцу. В конце концов, дерьмовый он правитель, если не видит, что творится у него под носом!
– Не стоит так отзываться о его высочестве, – на лицо бывшего капитана набежала тень. – Когда он вернется, я лично доложу ему о ваших подозрениях.
– Думаете, это поможет? – фыркнула Диана. – По-моему, ваш принц занят исключительно своими проблемами.
– Но вы же собрались идти к нему? – ле Блесс слегка улыбнулся.
Стоящая перед ним девушка напоминала сердитого, нахохлившегося воробья.
– Да! Исключительно, чтобы высказать все, что думаю по поводу его правления!
– Не уверен, что вас к нему пустят. В замок вообще мало кого пускают. Но обещаю, что при первой же возможности лично поговорю с его высочеством. Если окажется, что ди Лер виноват – он будет наказан.
– Спасибо, – выдохнула Диана с некоторым сомнением.
Но это было лучшее, что она могла услышать от ле Блесса. Самой ей ничего не изменить. Он прав: ее даже в замок не пустят. А он действительно может помочь, по крайней мере, встретиться с ди Лабардом и все ему рассказать.
– Ну, теперь займемся вашим заказом, – улыбнулся Ормонд и указал на небольшое строение. – Это моя мастерская.
Мастерская снаружи выглядела как обычный сарай из крепко сбитых досок. Впрочем, внутри тоже всё оказалось просто, даже аскетично. Стены были завешены инструментами.
Диана села, поправив платье, и вежливо произнесла:
– У вас тут очень симпатично.
Ормонд хмыкнул, но не стал спорить с женщиной. Он вообще редко возражал, не перебивал и умел не только слушать, но и услышать сказанное. Идеальный мужчина! Эх, если бы ему лет на десять поменьше…
Ле Блесс достал из ящика стола несколько листов бумаги, грифель, разложил на столешнице, предварительно смахнув с неё опилки, и предложил:
– Может, вы нарисуете вывеску, какой хотите её видеть?
Диана немного смутилась.
– Я не слишком хорошо рисую."
"А потом подумала: ну и что? Даже если она изобразит какую-нибудь загогулину, это ведь не ей потом переносить на дерево и вырезать. Главное, объяснить мастеру, что ей хочется здесь увидеть.
