В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
Поэтому Диана быстро начертила прямоугольник, который изображал границы вывески, и начала пояснять.
– Вот тут я вижу корабль, – девушка концом грифеля, пачкающего не только бумагу, но и пальцы, попыталась вывести нечто напоминающее бриг с парусами, коль уж у них здесь ещё не изобрели пароходы.
Получалось не очень, но ле Блесс по-джентельменски молчал. Диана то и дело поглядывала на него, отслеживая реакцию. Но губы мужчины ни разу не дрогнули в улыбке.
Убедившись, что над ней не смеются, девушка продолжила свою изобразительную деятельность.
– Пусть первая буква будет такая… извилистая, – она подобрала слово для закруглений, которые часто встречались на деревянных вывесках старых европейских городков.
Впрочем, изображённое ею мало напоминало то, что Диана видела. Но это уже проблема ле Блесса – нарисовать, как надо. И всё же она пояснила, смущаясь и откладывая грифель:
– У меня несколько криво получается…
– У вас получается замечательно, – Ормонд взял её испачканную руку и поднёс к губам.
Поцелуй был таким мимолетным, что Диана не успела ни удивиться, ни возмутиться, ни одернуть руку.
Он начертил ещё один прямоугольник и начал рисовать. Девушка следила за ним, широко распахнув глаза. Ей всегда нравилось наблюдать за отточенными движениями профессионалов своего дела, причём даже не важно было, что именно за дело.
Работа в руках ле Блесса спорилась. Парусник приобрёл очертания и почти наполовину выбился за пределы рамки, как будто ему не терпелось скорее покинуть вывеску и отправиться в настоящее плавание.
– Не знаю, совпадает ли ваше видение с моим, но я представляю это примерно так, – закончив, ле Блесс подвинул к ней рисунок.
– Я бы не смогла придумать ничего лучше, – выдохнула Диана, рассматривая получившийся макет. – Ваш “Титаник” прекрасен.
– Это вы меня вдохновили, – глубоким тоном произнёс Ормонд и, слегка смущаясь, добавил: – Госпожа Диана, вы позволите нарисовать ваш портрет?
– Портрет? – она задумалась.
Ле Блесс извинился за назойливость и больше не настаивал. А Диане внезапно захотелось, чтобы её портрет увидели некоторые венценосные знакомые Ормонда…
– Я передумала, господин ле Блесс, и с удовольствием буду вам позировать.
