В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
Но похоже, ее обидчикам было все равно, куда бить. Они просто пинали ее в темноте – молча, сосредоточенно, будто отрабатывали повинность.
Она слышала их пыхтение и вздрагивала при каждом ударе. Кричать боялась. Понимание пришло слишком быстро: ей устроили “темную”. Кто-то из слуг решил отомстить, но за что – неизвестно. А если она сейчас закричит, то ее зарежут быстрее, чем кто-то успеет прийти на помощь.
Да и кто?
Лурдес?
Диана не удивилась бы, узнав, что этот акт линчевания устроили с легкой руки хозяйки.
Господин Пьес?
Да он после того случая в кладовой вообще избегает ее как прокаженную! Нет, он точно не станет ее спасать, чтобы еще больше не разругаться с женой. Скорее пожертвует глупой служанкой, возомнившей о себе невесть что.
Тихие слезы сами потекли по щекам. Не от боли – Диана даже в детстве не плакала от боли. Это были слезы обиды и ярости. И чем больнее ее били, тем сильнее в ней разгоралась злость.
Она считала удары. Считала и молча клялась себе, что найдет обидчиков и заставит за все заплатить.
Еще ни один враг не ушел безнаказанным от Бориса Суховского! И от нее не уйдет! Даже если ей придется перевернуть этот остров и разобрать каждый домик по камешку.
Последний раз ее пнули в спину. Затем невидимые в темноте люди подхватили полуобморочную Диану под руки и поволокли к выходу.
Кто-то сорвал с ее головы мешок. Кто-то разрезал веревку на запястьях.
Сквозь пелену слез и боли Диана увидела, как открывается дверь. По лицу мазнула ночная прохлада.
Сильный тычок – и она просто рухнула с крыльца на траву.
Упала ничком, зарывшись носом во влажную землю. Застонала, пытаясь перевернуться, и услышала, как сзади захлопнулась дверь.
Но к изумлению девушки, те, кто ее избивал, не вернулись в дом. Они, судя по звуку шагов, крадучись, разошлись в разные стороны.
Она их так и не увидела и не смогла понять, были это мужчины или женщины. Но поклялась себе, что выяснит это.
Диана не знала, сколько лежала так, пока совсем не продрогла.
Ни в одном окне не теплился огонек. Даже в комнате Лурдес. А ведь хозяйка всегда оставляла свечу на прикроватном столике!
Слабая улыбка растянула пересохшие губы: можно не сомневаться. “Акция” прошла с молчаливого согласия этой дамы.
И что теперь?
Вернуться в свою комнату, лечь спать, а завтра спуститься в зал как ни в чем не бывало?
Нет уж. Она не останется здесь.
