В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
Катись оно все к чертям, вместе с этим трактиром!
Пошатываясь, Диана направилась прочь. Еще и дождь начался.
Она не думала, куда бредет в темноте, дрожа от озноба и волоча тяжелый мокрый подол. Все казалось таким чужим, что от тоски щемило сердце.
Но ноги сами несли по знакомой тропинке. Той самой, что вела к дому ле Блесса.
Диана не знала, что будет дальше. Не хотела думать об этом. Только безрадостные мысли лезли в голову сами.
Этот мир слишком жесток для нее. Он не хочет ее принимать, как она ни старается влиться в него.
Знакомую улицу освещали редкие фонари. Видимо, кто-то из жителей еще пытался создать видимость уюта и благополучия.
Сил почти не осталось. Диана на голом упрямстве приблизилась к калитке, отделявшей двор Ормонда. К ее вялому удивлению, несмотря на поздний час под кровлей дома горел фонарь, а сам хозяин сидел на крыльце, что-то строгая.
Услышав шаги, он поднял голову и остолбенел.
Перед ним, словно призрак или мифический Дух, в пелене дождя возник силуэт.
– Госпожа Диана? – отложив поделку, мужчина неловко встал.
В ответ раздался полузадушенный всхлип.
– Что с вами случилось? – Ормонд шагнул ей навстречу, чувствуя, как внутри все неприятно сжимается.
Диана здесь, в такой час, вся мокрая и дрожит…
Она сделала шаг к нему. На этом силы закончились. Девушку повело. Она почувствовала, что теряет опору, покачнулась и рухнула вниз.
Ормонд едва успел ее подхватить. Прижал к себе, не замечая, что сверху льет дождь.
– Госпожа Диана! – голос мужчины тревожно вибрировал. – Что с вами?
– Пожалуйста… – просипела она. – Помогите… Мне не к кому больше идти…
Ей не пришлось повторять дважды. Ормонд быстро развернулся к крыльцу вместе со своей ношей. Фонарь осветил лицо девушки. Коса растрепалась, мокрые пряди прилипли к щекам, но сквозь них просвечивали характерные пятна.
Это было уже посерьезнее простых обвинений.
Ормонд внес девушку в дом, уложил на единственную кровать и замер, не зная, что делать дальше.
Диана дрожала. Ее бил озноб, но в то же время кожа девушки была очень горячей. Глаза под плотно сомкнутыми веками нервно двигались, губы превратились в две полоски, искусанные до крови. Похоже, у нее началась лихорадка."
"Решившись, Ормонд расстегнул платье и, стараясь не смотреть, стянул его с девушки.
