В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
Да, она чувствовала себя отомщенной, когда лежала обнаженная на смятых и мокрых простынях, а граф ди Лер с утробным рычанием подминал ее под себя.
Отдышавшись, Инесс оттолкнула любовника, поднялась, накинула пеньюар и посмотрела на графа без следа прежней страсти. Дело сделано, пора позаботиться о последствиях.
– Теперь вам лучше уйти, – произнесла ровным тоном. – Никто не должен знать, что здесь случилось.
– Но…
Вид его голого тела теперь раздражал ее. Один взгляд на обмякшее графское достоинство – и она почувствовала рвотный позыв.
– Делайте, как я велела. Никто ничего не должен узнать.
Граф нехотя встал. Одевался он молча, изредка бросая косые взгляды на нечаянную любовницу.
Инесс уже не обращала на него внимания. Подойдя к столу, она плеснула себе вина, залпом выпила и замерла, глядя в темноту за окном.
Нужно придумать план, как убрать единственного свидетеля ее грехопадения. Графу она совсем не доверяла. Когда дело касается трона, лучше вообще никому не доверять.
– Если понадоблюсь…
– Да-да, граф, я знаю, где вас искать…
Не оглядываясь, она просто махнула рукой.
Когда скрип двери подсказал, что ди Лер ушел, Инесс глубоко вздохнула, зажгла свечу и поставила на подоконник. Это был знак. Не прошло и получаса, как дверь бесшумно приоткрылась.
– Вы меня звали? – в комнату скользнул верный Норден.
– Да.
Инесс окинула его изучающим взглядом. Затем с нажимом произнесла:
– От графа надо избавиться. Но так, чтобы ни одна живая душа не смогла связать его смерть со мной.
– У меня есть время подготовиться? – осведомился слуга.
На его грубом лице не мелькнуло и тени удивления.
– Сделай это как можно быстрее.
– Не беспокойтесь, моя госпожа. Граф скоро исчезнет.
***
Диана с трудом выплывала из мутной вязкой мари. Веки были неподъёмными, а в рот словно набился весь песок из пустыни Сахара.
Девушка с трудом разлепила губы и прохрипела чужим, незнакомым голосом:
– Пить…
Тут же заскрипели половицы. Пересохшего рта коснулся тёплый бок глиняной кружки с пряным ароматом трав.
Над ней склонился Ормонд ле Блесс. Единственный глаз мужчины смотрел участливо, но тревожно.
– Всё так плохо? Я умру? – спросила Диана, почти готовая смириться с этой мыслью.
На какой-то миг Ормонд отвёл взгляд, но потом отрицательно замотал головой.
– Нет, Диана, конечно же, нет.
