Кирилл не рядовой оборотень, а Альфа — к тому же сильный Альфа, значит и его регенерация должна быть сильнее обычного… Но ведь он не так просто, а по какой — то причине велел мне его лечить…
Мысль проскользнула и потерялась среди других беспокоящих меня проблем.
— Чувствую, это будут интересные выходные, — сообщил Баев хриплым голосом, почему — то сверкнув при этом раздраженным волчьим взором.
Волчица громко засмеялась, и я опять на какое — то время выпала из действительности.
Так провожалось всю ночь: короткие всплески сознания — затем провалы — и снова всплывание в собственное «я». При этом каждый раз волчица преподносила мне сюрпризы: то она терлась о Баева всем телом, вынуждая последнего материться сквозь зубы, то нападала на него, словно дикое нездоровое животное — и Кирилл каждый раз сдерживая её, пробуждал моё человеческое «я» из темноты несознания.
Под утро волчица устала — а может, ослабла связь с Луной — так или иначе, но после рассвета я уже не проваливалась в сумашедшее небытие, а лежала рядом с Кириллом, перехваченная его рукой за талию.
Несмотря на отличное ночное зрение, которое имелось у оборотней, ночью нагота выглядела менее… непристойно. Сейчас же, под светом просыпающегося дня, голое тело Кирилла — и моё собственное, лежащее практически под ним — смущало невероятно. А тут ещё Баев, во сне, принялся «блуждать» руками по моей голой фигуре… Я лежала, задержав дыхание, в надежде, что он не проснётся, в надежде, что жесткие мужские руки скоро прекратят эти мягкие ласкающие движения, которые сейчас напоминали мне о моём первом лживом неудачном опыте.
Впрочем, неудачным он был только для меня — наивной девчонки — затворнице, которая придумала себе сказочку про любовь среди оборотней. И правда, когда вокруг тебя все друг друга любят, ты ведь мечтаешь только о подобном?"
"Кирилл не обещал мне ничего — не верности, ни любви — я сама себе это пообещала, когда согласилась с ним быть. Ведь у оборотней, да ещё с метками, по — другому не происходит: только взаимная верность, уважение, любовь…
Горько усмехнувшись, я покачала головой… Да уж, верность. Не в нашем случае.
На ум приходили все те тошнотворные картинки, которые я наблюдала в комнате отеля. Кажется, я помнила каждое движение Кирилла, каждый его стон… А страшнее всего то, что я не могла забыть его выражение лица. Волчьего, человеческого — не важно. Его лица. Которое выражало полное удовлетворение в момент близости с Кармелой.