Врач-реаниматолог Галина приходит в себя на грани смерти после страшной аварии. Вместе с ней вернулась забытая реальность — двадцатилетняя жизнь без семьи и детей. Героиня решительно противится судьбы, даже когда перед ней предстают последние надежды: шанс на новую жизнь в аптеке под бдительным взглядом прокаженной прижитки....
– Что значит «оюшки»?! – шепотом восклицаю я, пятой точкой чувствуя неладное.
– Кажется, зверь проснулся.
Бабах! – соглашается с ним нарушитель спокойствия из подполья.
– К-какой еще зверь?
Кот прячется за подлокотник, оставляя на обозрение лишь рыжие кончики ушей.
– Тебе лучше знать, ты же его сюда притащила. А он сопротивлялся, между прочим.
– Я?!
Божечки, ну за что мне это?..
– Ну, допустим… И я спрятала его в погребе?
– В подземелье.
Ах, тут еще и подземелье имеется. Замечательно! Осталось найти вход и набраться смелости войти.
Глава 4
Стою над откинутой в сторону дверцей погреба и смотрю в черную квадратную дыру. Кот жмется к моей лодыжке, шевеля усами и нюхая воздух. Защита и опора из него так себе. Я в этом мире неполные сутки, а уже задаюсь вопросом важности фамильяра для ведьмы. Так ли без него плохо?
– Мог бы сразу сказать, что внизу заперто животное, – с упреком произношу я, отпихивая шерстяную тушку подальше.
Нечего ко мне подлизываться.
– Я же са-ам верну-у-улся только у-утром!
Морщусь, скрещивая руки на груди.
– Заканчивай манерничать, мы оба знаем, что ты умеешь нормально говорить. Без этих твоих растягиваний гласных. Это раздражает.
Огонек фыркает и отворачивается. Суется под стол и без зазрений совести разваливается у стены.
– Какая нервная…
– У меня в подполье – дикий зверь! И я узнаю об этом только сейчас.
Бам. Бам. Бам. Теперь раздаются монотонные удары чего-то очень тяжелого о металлическую преграду.
Я сглатываю и снова перевожу взгляд на зияющую в полу кухни пустоту.
– Чем дольше тянешь, тем злее он становится, – как бы между прочим добавляет кот.
– Знаешь, мне понадобится помощь.
Сгибаюсь пополам, хватаюсь за пушистую шкурку и выуживаю котяру из-под укрытия.
– Ты чего это задума…
Бросаю его вниз.
– …ла-а-а-а!
Вопль быстро обрывается звуком мягкого приземления кошачьей задницы. Я прямо-таки чувствую моральное удовлетворение.
Если это единственный вход, зверь не может быть слишком большим. Но, судя по звукам, которые он издает, что-то тут не сходится.
– Можно было со мной и понежнее, – подает голос фамильяр."
"Я вожу свечой, пытаясь обнаружить это рыжее недоразумение. Но тут вдруг он сам себя подсвечивает.
