Автор
Я стояла перед зеркалом и глядела на платье, которое должно было стать моей судьбой. Его красота была холодной угрозой — я почти ненавидела его за то, что меня выдают насильно. Но может, все же это очередная попытка шантажа? Моя душа таяла от надежды на случай, что брак не состоится. Ведь мой отец Вергелиам II уже год пытался мне найти мужа....
И я благодарю эту ночь за то, что она такая непроглядная, и что все небо затянуто тучами. Надеюсь, кромешная темнота скрывает мое раскрасневшееся лицо.
— Не стоит благодарности. Я твой муж, я всегда буду тебя защищать. Но, Даниэла, это тебя ни к чему не обязывает, и уж тем более…
— Это же в знак благодарности! — испуганно добавляю я.
— Я и не допускал другой мысли, — бесцветным голосом поясняет палач. — Надеюсь, это не проявление жалости.
— Ничего подобного! И отпусти меня, пожалуйста, я уже в полном порядке…
Таддеус беспрекословно выполняет мою просьбу, после чего мы направляемся с ним за изгородь, где прячутся мои надсмотрщики.
Через некоторое время наш экипаж уже въезжал во двор постоялого двора.
Меня все еще пошатывало от слабости, а болезненная тяжесть в животе напоминала о моей страшной потере. Отчего мне хотелось стать на какое-то время бесчувственной. Я мечтала отключить свои эмоции, чтобы мне не было сейчас так мучительно больно.
— Мне нужна отдельная комната! И тебе, наверное, тоже. Наверняка ты хочешь снять с себя этот мешок… — пытаюсь я возражать, когда палач деликатно пропускает меня в комнату, в которой стоит одна большая кровать.
— Даниэла, неужели ты думаешь, что после всего случившегося, я оставлю тебя одну?!
Но спорить с ним бесполезно, поэтому я сдаюсь ему без боя. Ведь я буквально раздавлена и физически, и морально. К тому же, я сама не хочу оставаться сейчас одной, а ближе Чудовища у меня никого нет…
К моему огромному облегчению, мой муж даже и не пытается прилечь рядом со мной.
А что касается меня, то я настолько взволнована, что ни о каком сне не может быть и речи. Я лишь смотрю в темноту и из последних сил стараюсь не расплакаться.
— Даниэла, лучше поплачь. Тебе сразу станет легче, — раздается в звенящей тишине мягкий голос Чудовища.
— Но слезы не вернут мне моего ребенка!..
Через какое-то время, слово за слово я наконец изливаю ему душу. И мне сразу же становится легче! Я даже спокойно воспринимаю вопрос, который он осмеливается мне задать:
— Даниэла, почему ты не пришла с этим ко мне? Я думал, что в последнее время мы стали с тобой гораздо ближе, и ты начала мне доверять.
