В холодном бинте медсестры, поддерживая кровь, начинаются терпимые процедуры для Валентина Сяпкина. Медсестра увещевает его, но он уже привык. Я же чувствую себя на грани боли и сознания, как врач поднимается к плечу. Этот мир мгновенно вспыхивает тенями, когда я понимаю, что здесь есть куда больше....
Так хоть ещё что интересного слышу.
В этот раз меня услышала, даже ответила:
- Мечтала. Но такой, как ты, меня не понять! Они ведь и правда готовы на всё, чтобы женщина просто приняла их, позволила если не быть рядом, то хотя бы подарила дитя. Нежность и верность – вот, что ожидало избранницу. Что уж говорить об исполнении любой её прихоти. Разве о таком избраннике не стоит мечтать. Но из-за тебя… - девушку с силой ударила по прозрачной крышке, яростно сверкнув зелёными глазами, - моей мечте никогда не сбыться.
"Красавица выпрямилась, гордо расправив плечи и широко, мечтательно улыбнувшись.
- И тебя не волнует, что они только притворяются гуманоидами, больше походя на пауков в истинном облике?
Дышать становилось всё труднее, перед глазами немного плыло, и начало давить на виски. Этот газ меня не усыпляет, он заставляет медленно задыхаться, вытесняя кислород из капсулы и лёгких. А ещё, видимо, как-то влияет на нервную систему или сами мышцы, делая тело всё менее послушным и слабым.
- Ни капельки. К этому можно и привыкнуть. К тому же их плюсы перевешивают минусы. И, если ты не заметила, ради женщин, её спокойствия, они стараются скрыть себя, - и тут она что-то заметила на своём браслете, выглядевшем намного тоньше и словно влившемся в кожу её запястья. – Что-то я разболталась. Надеюсь, исполнила твою последнюю волю. И мне даже жаль, что не увижу, как последняя капля жизни покинет тебя: сюда вот-вот придут твои спасители – догнали-таки… - и столько досады было в её голосе в этот момент.
Она даже зашагала к стене, в которой неожиданно появился проход, а ведь дверь туда была совершенно незаметной. Только я всё ещё могла кое-что спросить.
- Раз ты их так боготворишь, то разве тебе не жаль моих мужчин-роуранцев? Умру я, умрут и они, верно?
- Что? – гадина резко остановилась, будто налетела на что-то, и развернулась ко мне с непониманием. – Какие ещё твои роуранцы?
- Муж и жених, - слабо усмехнулась я, тяжело переведя затрудняющееся дыхание.
- Что? – в этот раз она подлетела к капсуле, одновременно с этим пытаясь что-то разузнать в своём браслете. – Нет. Нет! Нет-нет-нет! – кажется, даже нашла. – Ты не могла! Ещё рано! Я весь всё просчитала! Сука! – и бедному стеклу, разделяющему нас, снова досталось от её кулака.
Капсула даже пошатнулась.
