В заброшенном замке среди рухнувших стен и гниющих корней ждет предательская цена за сделанную связь с тем, кого раньше не считал своим человеком. Здесь каждый шаг подводит к страшной игре между настоящим self-interest и душевным выбором, где даже рыжий бородач в походке — это лишь тень правды....
Проходим чуть дальше вглубь улицы, где фасады домов украшены витиеватой лепниной и я замечаю темную карету у ""Золотого грифона"", самой дорогой ресторации в Аффисе. В окошке повозки пусто, но сам инспектор в темно-синем мундире с начищенными пуговицами вместе со своим белобрысым помощником выходит из заведения. Замечает меня и сбивается с шага.
– Идем, – Янка тянет меня за рукав платья, ибо я сама, кажется, забыла, как ходить.
Янга тащит, я не сопротивляюсь. Хотя в спешке смысла нет. Инспектор с того самого дня ни разу не подходил.
– Ой! – вдруг пятится Янга, толкая меня назад.
– Женщина, тебе боги глаза зачем дали? – раздается мужской сильный голос, в котором отчетливо звучат высокомерные нотки.
– Смотреть не учили? – тут выступает второй, будто одного грубияна мало для того, чтобы припугнуть двух женщин.
Окидываю незнакомцев взглядом. В свете фонарей видно не очень, да и вуаль мешает, но разглядеть дорогую одежду получается отлично.
На высоком и щуплом шатене бежевый камзол из плотной Каймирской ткани с золотой вышивкой на лацканах.
"Второй чернявый на полголовы ниже первого, но в плечах пошире. С ног до головы в белом, от расшитого серебряной нитью камзола до безупречно отглаженных брюк. И только начищенные до зеркального блеска туфли черного цвета нарушают это снежное великолепие.
Выглядят эти двое как лорды, но их манеры хамские. ""Не стоит с ними связываться"", – подсказывает чуйка, и я тут же тяну Янгу в сторону, чтобы обойти грубиянов, а то зная ее характер…
– А ну-ка постой.
– А чего надо, грубиян? – вскидывается Янга, готовая не то защищаться, не то нападать.
– Ты мне хамишь? – Изгибает темную бровь незнакомец.
– Ну, во-первых, вы начали сами, – подмечаю я, стараясь говорить спокойно.
Честно, поорать трехэтажным на них хочется, но с такими нужно иначе.
– Во-вторых, мы все-таки женщины. В-третьих, прием будет завтра.
Даже в тусклом свете фонаря видно, как кровь отливает от его лица.
– Эй, девка! – злится щуплый, но “белый” его останавливает.
– Сейчас расскажи! – требует он.
Да так, будто на куски меня порвет, если не отвечу.
– Потому и ушла. Нетерпеливый. Горячий. Это первая причина. Но есть еще и вторая.
