В гостинице у моря жестокий мир: голоса детских слез и призывов нарушает спокойствие. Миссия домогательной хозяйки переплетается с детьми, которых она прячет от преследования. Стена между темною правдой и прекрасными фантазиями рушится в один миг.
"
"– Интересно, интересно, – дама задумчиво посмотрела на меня. – Что думаешь, Мэри?
– Думаю, что других достойных предложений после этого позора нам не поступит, – ворчит девушка.
– Тогда мы с радостью примем ваше предложение, леди Олдрич, – кивает дама. – Ой, там наша очередь подошла, – леди Амброуз радостно вскочила. – Мэри, поторопись. Когда мы можем к вам приехать? Скажем так, через три дня, – леди Амброуз скорее ставила в известность, чем спрашивала.
– Будем рады вас принять, – я натянуто улыбнулась.
Вернулась я в карету задумчивой. Уже жалела, что позвала эту парочку, поторопилась.
– А кто это был? – Кати с любопытством провожала взглядом въехавшую в портал карету.
– Наши первые гости, – качаю головой.
– Матушка, вы что ж, еще дома не видали, а уже гостей позвали? – заохала и запричитала Матильда. Она была как никогда права.
– Не называй меня матушкой, – это обращение резало слух мне с самого попаданства. Я бы поняла, если бы я действительно была матерью, но так я, как и в своем мире, бездетная. Это обращение каждый раз напоминало мне об этом. Я долго и упорно ковыряла память настоящей Софи, но насколько могла вспомнить, то после свадьбы брачной ночи у нее с мужем так и не было. Зачем он ее, в смысле меня, брал замуж, я так и не поняла. Сперва я подозревала, что из-за денег. Стандартный меркантильный интерес: взять неказистую невесту в жены и хорошо, если она еще будет с прибабахом, и самому распоряжаться ее деньгами.
– Простите, Леди Софи, такого больше не повторится, – Матильда поджала губы, и стало ясно, что она обиделась. Видимо, мои слова прозвучали резче, чем я того хотела.
